— Теперь ты так не считаешь? — Гарольд бережно прикоснулся губами к ее разгоряченному лбу и ласково взъерошил волосы.
— Я считаю, что это верх блаженства. — Анна покраснела, встретив испытующий взгляд Гарольда. — Ты, надеюсь, веришь, что с моей стороны не было никакого притворства?
Он засмеялся, его глаза победно блеснули.
— Конечно, верю. И потому, милая Энни, я намерен доказать, что это не было случайностью.
К удивлению и удовольствию Анны, Гарольд не стал откладывать ни на минуту предъявление обещанных аргументов.
На этот раз он не спешил, и их обоюдное наслаждение растянулось надолго. Анна таяла в его объятиях, совершенно утратив ощущение времени. Она забыла обо всем на свете и растворялась в каждом нежном прикосновении Гарольда. В конце концов, умиротворенная его лаской, она сладко задремала, положив голову на плечо Гарольда.
Анна очнулась от осторожного прикосновения пальцев Гарольда к ее щеке.
— Дорогая, — шепнул он, — уже поздно, и на улице сильный снегопад. Позвони домой и скажи, что останешься ночевать у меня.
Анна взглянула на часы и ахнула.
— Боже! Уже одиннадцать! Мне нужно ехать, — пробормотала она, озираясь в поисках своей одежды.
Гарольд встал и набросил халат.
— В такую погоду очень трудно вести машину. Кроме того, нам есть что обсудить.
— Но я должна ехать… — начала Анна и осеклась, нахмурившись. — Что нам надо обсудить?
— Что будет с нами дальше, — ответил Гарольд, подойдя к ней и обняв ее за плечи.
— Я же сказала, — Анна безучастно посмотрела на него, — я вернусь в Берривуд.
— Это я знаю, — нетерпеливо перебил он. — Я говорю о нашем будущем. Мы не можем просто так расстаться.
— Ты собирался заехать ко мне на следующей неделе.
Гарольд скрипнул зубами и показал на измятую постель.
— Ты слышала хоть слово из того, что я тебе говорил? — Он заставил Анну посмотреть на него. — Я хочу освежить твою память. Я говорил, что люблю тебя.
— Я полагала, что так принято говорить. — Анна смущенно потупилась и шепотом закончила: — В подобных случаях.
— Ты, как я вижу, неплохо в этом разбираешься, — холодно заметил Гарольд. — Но, так уж получилось, я никогда этого не говорил ни одной женщине, ни в подобной ситуации и ни в какой другой.
— Даже той женщине из Америки? — недоверчиво спросила Анна.
Глаза Гарольда превратились в узкие щелочки.
— Даже ей. Пойми, Анна, питал к тебе теплые чувства еще в Оксфорде. Но сейчас они стали намного глубже и серьезнее. Ты — женщина, и я страстно хочу быть с тобой. Я боюсь потерять тебя, Энни!
Анна с таким недоверием посмотрела на Гарольда, что он смутился.