– Тяжелая ночь, профессор?
Не дожидаясь ответа, Юрий Николаевич продолжил:
– Я в Москве! Вот только встретиться с вами пока не могу. Проблемки личного характера.
– Это я-то – проблемки? – взвизгнула трубка девчачьим голосом.
– Дочь волнуется, – смущённо прокомментировал Юрий Николаевич и неожиданно предложил: – А может, прямо ко мне?
– Диктуйте адрес, – согласился Медведев, зевнул и принялся кивать, с трудом сдерживая отяжелевшие ресницы. – Через час буду! – длинно потянулся – так, что затрещали кости, а в глазах закружился красный снегопад – и, откинув одеяло, бодро выскочил из теплой постели.
Сон почти прошел, но тело все еще не желало подчиняться, реагируя на команды мозга с явным запозданием. Пытаясь разогнать застоявшуюся кровь, Медведев приступил к несложной разминке.
– Раз, раз, раз!
Утренний душ, стакан крепкого зеленого чая, куртку на плечи – и он уже на улице, радуется морозной свежести раннего утра. И не беда, что машину за ночь занесло по самую крышу – откопаем. Быстро и энергично:
– Рр-а-з, раз, раз!
Вот теперь-то ощущение тяжести в теле точно улетучилось, осталась только жажда действий.
– Рр-а-з, раз, раз!
Сзади мелькнула одинокая фигура, но изображающий снегоуборочную машину профессор не обратил на нее никакого внимания. Он слишком увлекся, и не обернулся даже тогда, когда странный, дергающийся и расплывающийся в воздухе силуэт возник прямо за его спиной.
– Не старайтесь так! – произнёс хриплый голос Коваля, и только тогда профессор попытался оглянуться. Попытался, но не успел.
Воздух озарился яркой вспышкой, что-то затрещало над головой, и мощный удар отправил Медведева в длительный нокаут.
* * *
– Чёрт! Как череп болит! Молотком, что ли, били?
Сквозь шум в ушах и боль в голове просочился знакомый женский голос, возвращая дисквалифицированного телохранителя к неприятной действительности.
– Медведь, может зря мы его так нецивилизованно?
В голове возник образ зеленоглазой, пламенно-рыжей незнакомки, прижимающей к груди узкую, почти прозрачную руку с длинными тонкими пальцами.
– Нецивилизованно! Галчонок, сколько раз тебе повторять? Мы не имеем права рисковать! – откликнувшийся мужчина захрипел, надрывно закашлялся.
Анатолий с трудом разодрал тяжелые, налитые свинцом веки. Взгляд, упорно не желающий фокусироваться на окружающих предметах, выдавал лишь размазанную картинку: плывущие кляксы и неясные силуэты.
– Где я? – спросил он невидимых собеседников. Попытка разглядеть мир наконец-то удалась: слепой прозрел. Оглядев мрачную бетонную коробку, безрадостно вздохнул.