Лицо Огюстена, и без того бледное, сделалось белее полотна. Он тяжело дышал, возле крыльев носа у него проступила испарина.
– Не смейте… – даже не прохрипел, а проклекотал он. Очевидно, он и в самом деле не на шутку привязан к крошечному животному.
– Пистолет на стол, – велел Каверин. – И поживее.
Огюстен, с ненавистью глядя на него, подчинился. Алексей швырнул ему мышь и схватил пистолет. Мышиный Король еле поймал Мими – так сильно у него тряслись руки.
– Сволочь! – в бешенстве бросил он Каверину. – Ты еще пожалеешь!
Алексей схватил его за шиворот и развернул лицом к двери, а к затылку приставил оружие.
– Шагай, крысеныш, – проговорил он. – Ничего твоей мыши не сделалось. И запомни: одно неудачное движение – и я стреляю. Уяснил?
Огюстен дернул головой в знак согласия и зашагал к двери.
Когда они вышли из подвала на лестницу, Эльстон сделал движение навстречу, но резко остановился. За его спиной Каверин увидел физиономии четырех или пяти оборванцев.
– Спокойно, господа, – сказал он. – Мы с мсье Огюстеном совершаем маленькую прогулку.
– Не двигайтесь, – прохрипел Огюстен, – не то он прострелит мне голову!
Члены шайки молча потеснились к стене. Кто-то сплюнул, кто-то смачно выругался. Алексей поднялся по ступенькам и вышел на улицу, по-прежнему таща Огюстена, который прижимал к себе до смерти испуганную ручную мышь.
Эта часть города была молодому человеку совершенно незнакома, но он поискал глазами силуэт базилики Сен-Сернен и сообразил, в какой примерно части города находится.
– Прощай, оборванец, – сказал он Огюстену, после чего дал Мышиному Королю хорошего пинка. Тот кубарем скатился по ступенькам и упал прямо на своих сообщников.
Не слушая грязных ругательств, которыми его осыпал бледный предводитель головорезов, Алексей что было духу бросился бежать по направлению к церкви.
Глава двадцать вторая,
в которой двух сыщиков ждут разочарование и новое открытие
Видок сидел на большом сундуке, подперев подбородок ладонью. Комната, в которой он находился, когда-то знавала лучшие времена, но, похоже, давно уже забыла о них. В углах висела паутина, мебель – круглый стол на одной ножке, пара продавленных стульев да жалкая кровать – годилась разве что на растопку.
Внезапно дверь без стука распахнулась, и Видок, насторожившись, быстро сунул руку за отворот сюртука. Вошел Алексей Каверин. Он тяжело дышал и был гораздо бледнее, чем днем, после перевязки у доктора.
– Вы ее нашли? – без обиняков спросил он.
– Кого? – угрюмо спросил Видок.
– «Принцессу грез», конечно!
Видок желчно сощурился.
– Я полагал, что вы не стали меня ждать, примчались сюда и забрали бриллиант. Разве не так?