— В четвертый заход пусть грузятся, — разрешил князь.
Сотский Карась, блестя веселыми глазами, рассказал, что в городе целый военный бунт, воеводы продолжают осторожничать, а большинство воинов требуют присоединиться к липовцам.
Появившийся дозорный сообщил, что видел двух вражеских лазутчиков.
— Они нападут, когда нас будет здесь достаточно много, — успокоил заволновавшихся вожаков Дарник и разрешил воинам жечь костры, раз их появление все равно обнаружено, и рубить широкую оборонную засеку вокруг стана.
Бойников Лисича встречали уже на правах левобережных старожилов.
С четвертым заездом прибыла полусотня гурганцев со своими скакунами. Сухощавые, чернолицые, они с любопытством и почтением поглядывали на липовского князя.
— Среди них есть и те, кого ты разбил у Калача, — шепнул Дарнику приплывший с ними полухорунжий Сечень.
Теперь лодии перевозили лошадей и конников без всякой скрытности. К ночи на левом берегу собралось полторы тысячи воинов. Рыбья Кровь уже сожалел, что отказался перевозить повозки — под прикрытием одной засеки из срубленных кустов все чувствовали себя не столь сильно защищенными. Едва стало смеркаться, как вдали раздался страшный шум: по железу стучали сотни обухов, затем на стан навесом полетели стрелы, послышался топот тысяч копыт, бой барабанов и рев медных труб. Все воины были в доспехах, поэтому стрелы на излете не причинили особого вреда. Выстроившись у засеки, ждали нападения. Однако его не последовало, с разными промежутками шум то нарастал, то стихал. Дарник понял в чем дело: его высадившемуся отряду хотят устроить бессонную ночь. Основные силы кутигуров где-то далеко в своих шатрах безмятежно спят, а три или четыре сотни изображают, что вот-вот готовы пойти на ночной приступ.
Оставив у засеки половину воинов, князь велел другой половине спать. Подавая пример, сам, завернувшись в плащ, улегся возле одного из костров. Многие тоже легли, хотя вряд ли кому в эту ночь пришлось толком выспаться. Дарник тоже полночи пролежал без сна, удивляясь не столько тому рискованному безрассудству, которое он теперь совершал, сколько безмерной вере в него окружающих людей. Ведь и слепому ясно, что легкими потерями здесь не отделаешься, хорошо, если хотя бы треть останется жива.
На рассвете камнеметчики привезли на лодии четыре разобранные большие пращницы. Их быстро собрали, зарядили корзинами мелких камней и с расстояния в двести саженей начали стрельбу по пасущимся коням степняков. Это сразу же принесло результат. Сторожевые кутигурские сотни тотчас отступили на безопасное место.