— А если быстро не найдем стариков и детей? — спросил наместник, своим вопросом как бы давая право липовскому князю все решать самому.
— Вернемся в укрепленный стан, пополним припасы и снова пойдем искать.
— Дозорные говорят, что они пошли на север, значит на Булгарию, — хмуро произнес Завила.
— Если они пойдут на Булгарию, то только затем, чтобы просить помощи против нашего войска, — саркастически заметил Дарник.
Все дружно засмеялись. Разговор сам собой перешел на то, какие нужны припасы, сколько повозок и запасных лошадей, как будет строиться общее управление. К предстоящим боевым действиям не возвращались — подразумевалось, что все безоговорочно приняли предложение князя.
На следующий день с прибытием последних наемников состоялся смотр всего черноярского войска. Дарник, не торопясь, обходил весь строй, пристально разглядывая не столько внешний вид и оружие, сколько сами лица воинов, и давая им рассмотреть себя. Без малого пять тысяч бойцов выстроились перед ним, большинство — опытные бойники, привыкшие каждое лето проявлять свою сноровку и храбрость. Обычно они с небрежными ухмылками встречали любых незнакомых воевод. Сейчас было иначе. За два дня липовский князь не только подтвердил все прежние хвалебные слухи о себе, но буквально покорил их своим презрением к осторожности других воевод и безупречными действиями на поле боя против куда более сильного противника. И все жадно глядели на Дарника, уже не замечая его молодости и худощавости, а видя лишь прирожденного воителя, способного вырвать громкую и славную победу.
Тут же прошло награждение особо отличившихся воинов и вожаков. Каждый полк заранее выбрал по три лучших воина и два вожака. Все они получили от князя по медной фалере. Так как в числе отличившихся трудно было выявить самых лучших, то награждаемых серебряной фалерой, одного воина и одного вожака, выбирали по жребию. Не забыл князь наградить и четверых лазутчиков, ночевавших на левом берегу в первую ночь. Те, кто вовремя не успел переправиться и не участвовал в сражении, бледнели и краснели от досады и зависти.
Затем настал черед пленных.
— Никто из кутигур не сдался сам, всех взяли силой, — объявил Рыбья Кровь. — За храбрость наказывать нельзя, поэтому в рабство они не пойдут.
Для раненых пленных выделили десяток телег, мужчинам вернули их булавы и луки, а с женщин, наоборот, в добавление к изуродованным рукам сорвали всю одежду. Затем всем пленникам указали: идите, вы свободны. Пугливо оглядываясь, колонна кутигур тронулась в степь.
Опять никто князю не перечил, хотя мало кто понимал его распоряжение. Позже один гурганский сотский не выдержал и через толмача спросил: