— Но ты ведь уже заплатил мне за него бешеную сумму!
— Можешь назвать это разумным вложением денег.
Она поняла, что стояло за этим благородным и красивым жестом, — не чувство вины и не просто любовь, а Великая Любовь.
Да, конечно, он обидел ее. Но сделал это в минуту слепой ревности, а не с холодной, обдуманной жестокостью. Даже тот факт, что он не сказал ей правды о ее отце, уже не казался ей таким ужасным. Принимая во внимание репутацию ее глубоко непорядочного, распутного отца, он пытался защитить Элизабет от жестокого удара судьбы.
По возвращении в Монреаль у нее была возможность еще раз убедиться в истинности слов Кристофера. Она расспросила своего официального отца, и тот не стал скрывать, что сразу после ее рождения понял, что не он отец малютки. Все, что делала его жена, было продиктовано страстным чувством к мужу ее старшей сестры — Хью.
Замужество было жалкой попыткой Элинор заставить Хью ревновать, а развод — беспочвенной надеждой на то, что Хью оставит Маргарет и женится на ней. Ее запои — реакция на смерть Хью, с которой ушли все надежды и даже смысл жизни. Вот такой неприглядной оказалась правда о ее родителях. Такова была разгадка семейной тайны.
Но Элизабет ловила себя на мысли, что не думает о своем отце, — он просто не стоил того. Что касается матери, то она достаточно настрадалась за свои грехи. Элизабет решила, что больше не будет осуждать ее, тем более сейчас, когда сама познала власть любви и страсти.
Она смотрела на Кристофера и думала о том, как сильно она его любит, как желает близости с ним. Но испытывает ли он то же самое, готов ли он начать все заново? — с сомнением думала она.
— Кристофер, мне не нужны твои деньги, — сказала Элизабет.
— Тогда чего ты хочешь? Только скажи, и я дам тебе все, что в моих силах.
Она нерешительно подошла к нему.
— Я… я хочу… тебя, Кристофер, — проговорила она, — только тебя.
В безумном порыве он обхватил ее и крепко прижал к своему сердцу.
— Это правда, Лиззи?.. Ты действительно хочешь быть со мной?
— Да! Навсегда! Жизнь без тебя невыносима. Я вовсе не виню тебя в том, что произошло. Слишком бурно я прореагировала, а надо было просто объясниться. Хотя бы потому, что мой секретарь Пол — голубой. Я должна была больше тебе рассказать о себе — о прошлой жизни, о бывших любовниках. Если бы я это сделала, ты бы лучше знал меня…
— Остановись! — оборвал ее Кристофер. — Не нужно ничего объяснять и брать на себя вину. В тот день говорила та часть моей души, которой уже не существует. Ты больше не увидишь того безумца, который оскорблял тебя. Я последний раз прошу прощения за то, что наговорил тебе тогда. И давай больше никогда к этому не будем возвращаться. Просто прости меня и все.