— Ох, свистишь ты, красотка, слабо мне в твои слова верится! — попытался я зацепиться за последний аргумент.
— Валлин, я тебе совсем не нравлюсь? — продолжила атаку Лили. — Я за кузницу замуж выходила, а не за дядю твоего. Теперь ты в ней хозяин, значит, и мне своего хозяина менять пора. Пойдем в спальню, я тоже живая, и мне ласки хочется. Дурачок, у меня мужчины почти год не было, взорвусь сейчас, как бомба.
Мужчины считают себя сильным полом и мнят победителями женщин, но жизнь рисует совсем другую картину. Любая смазливая фифа из своего Ромео вьет веревки буквально одним пальцем. Каждый из мужчин, настраивая себя на решительные действия в отношении своей пассии, строит наполеоновские планы, но стоит женщине проронить хотя бы одну слезу, и сражение проиграно. Таких Ватерлоо в жизни каждого мужчины море. Так и сейчас, понимая на подсознательном уровне, что меня разводят, я поплелся за Лили в спальню, буквально трясясь от вожделения.
— Валлин, закрой ставни и иди ко мне, — сказала Лили, расправляя кровать и распустив по плечам свои шикарные волосы.
В таком виде ее и подавно невозможно было отличить от Насти Каменских. Лили держала в зубах длинную шпильку, вынутую из прически, и расстегивала кофточку. Я подошел к ней и обнял за плечи.
— Валлин, ты решил этим заняться прямо в кольчуге? — остановила меня красотка.
Спермотоксикоз страшная вещь! В голове огромным колоколом гудела только одна мысль — о продолжении рода, и я не замечал ничего вокруг. Кольчуга и штаны наконец улетели в угол, и я набросился на Лили. Левое плечо прорезала острая жгучая боль, и я отскочил от девушки.
— Ты что, очумела? — крикнул я.
— Дурашка! — нежно сказала девушка. — Ты о шпильку укололся, нечего было на меня так бросаться. Я сейчас ее на тумбочку положу, и продолжим.
Лили обошла кровать и подошла к тумбочке в углу комнаты, она положила шпильку и начала медленно снимать кофту. Я как завороженный смотрел на нее, и у меня начала кружиться голова. На пол упала юбка, и девушка осталась в одной сорочке. Голова кружилась все сильнее, и я, пошатнувшись, осел на кровать.
— Что, милый, плохо тебе стало? Расчувствовался, губы на меня раскатал? Козел жареный, подергайся пока, а я посмотрю, как ты подохнешь! — ласковым голоском произнесла Лили.
Меня словно обухом по голове ударили, время замедлило свой бег, и я вошел в транс. По левой руке, вверх от места укола шпилькой, по сосудам растекались зеленые струи яда, попавшего в мою кровь.
«Отравила, сука! — отчетливо понял я. — Развела, как младенца, и грохнула! Ну, тварь, держись!»