На колонне перед ними другая надпись: «У Кати жопа лучше всех в Европе». «Кроме одной» – дописано в скобочках. Стэп улыбается.
– Эта надпись куда честнее. Потому что кроме одной – это кроме твоей.
– Не люблю такие шутки.
– Хорошо, я больше не буду, – пытается обнять ее Стэп. Баби уворачивается. – Не веришь? Честное слово.
– Ладно… а если не сдержишь слово, я тебя побью!
– Джервази!
Баби поднимается. Джаччи пристально смотрит на нее и улыбается.
– Идите, идите сюда.
Баби выходит из-за парты. Да, ей не просто почудилось. По истории ее уже спрашивали. Джаччи имеет на нее зуб.
– И дневник, дневник с собой прихватите.
Эти слова поражают ее в самое сердце. Она почти теряет сознание. Класс завертелся. Баби смотрит на Паллину. Та тоже побледнела. Сжимая в руках ставший неожиданно тяжелым, почти неподъемным, дневник, Баби подходит к кафедре. Зачем Джаччи дневник? Нечистая совесть не подсказывает ей ничего. Вдруг – лучик надежды. Может, она хочет проверить, подписано ли замечание? Она хватается за эту соломинку, за безумную надежду. Кладет дневник на кафедру.
Джаччи открывает его, сверля Баби глазами.
– Вас вчера не было в школе, так?
Последний проблеск надежды гаснет.
– Так.
– И почему же?
– Я плохо себя чувствовала.
Сейчас она чувствует себя отвратительно. Джаччи приближается к странице освобождений. Находит последнее – улику в деле.
– А это подпись вашей матери, так?
Джаччи подносит дневник к глазам. Баби смотрит на попытку подделки. Вдруг она кажется ей безумно фальшивой, невероятно жалкой и откровенно притворной. Жалобное «да» слетает с ее онемевших губ.
– Странно. Я недавно говорила по телефону с вашей матерью – она вообще не знает о том, что вы отсутствовали. Не говоря уж о том, что она что-то подписывала. Она сейчас придет в школу. Надо сказать, она отнюдь не в восторге. Прощайтесь со школой, Джервази. Вас исключат. Поддельная подпись, если о ней сообщают куда следует, как я, – обойдется вам в отстранение от занятий. Жаль, Джервази, очень жаль – вы могли получить неплохие оценки на экзаменах. Теперь только на будущий год. Возьмите.
Баби забирает дневник. Теперь он кажется неожиданно легким. Все вокруг становится другим – то, как она движется, как идет. Она как будто повисла в воздухе. Она ловит взгляды соучениц в повисшей тишине.
– На этот раз – ошиблись вы!
Дальше она помнит плохо. Какая-то комната с деревянными скамейками. Крики матери. Приходят Джаччи с директором. Ее выставляют за дверь. О чем-то долго спорят, пока она ждет в коридоре. Где-то в глубине коридора проходит монахиня. Они обмениваются хмурыми взглядами. Позже выходит ее мать. Тащит ее за руку к выходу. Она в ярости.