Джулия никак не могла смириться с этим. Ей казалось, будто она понимает, что происходит на ферме. Да, конечно, отношения там были напряженные, иногда даже искрило, Джильс никогда и не делал из этого секрета. Да это сразу бросилось бы в глаза любому постороннему. А все потому, что тете нравилось измываться над Винтерами. Унижать их. И при этом вдруг оказывается, что она могла заниматься сексом с отцом Джильса.
Естественно, что полиция… Все как в дешевом бульварном романе. Теперь люди станут говорить про тетю Джесси: «Ну конечно, она сама напрашивалась — вот и получила». И станут с удовольствием судачить на тему, кто именно из ее многочисленных мужчин…
Но было еще кое-что, от чего она просто не находила себе места. А все из-за случайно брошенной фразы ее отца: «Генри из почтового киоска говорит, что клавиши органа заткнули листками, вырезанными из какого-то церковного журнала, а журнал этот, кроме викария, никто не получает».
И тогда в Джулии всплыло смутное воспоминание, будто она видела такой журнальчик, странно истерзанный, с вырванными листами… Сейчас уже точно не вспомнить, где именно и при каких обстоятельствах — но на ферме.
Когда она поравнялась с пришвартованной лодкой, с палубы по трапу стал спускаться Слон. За плечо у него были закинуты две сумки, а в руках — охапка разных сетей и силков.
Слон заговорил с нею своим чуть протяжным, раздумчивым голосом:
— Привет, Джулия! А я вот иду образцы собирать…
Джулия только приветственно помахала рукой, но ничего не сказала. Она свернула к скотному двору, прошла по жесткой стриженой траве к двери и постучала.
Ей открыл Джильс. Первым делом он поправил очки, затем внимательно и молча осмотрел девушку.
— Джильс, я хочу с тобой поговорить.
Парень мельком глянул через плечо внутрь дома, потом вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.
Тут Джулия растеряла все слова. Господи, с чего же начать? И она ляпнула прямо в лоб:
— Ты не догадываешься, кто убил тетю Джесси, Джильс?
Голубые глаза, расширенные линзами очков, глядели холодно, отстраненно, и, когда он наконец заговорил, голос его звучал безжизненно:
— А почему ты меня спрашиваешь?
Они оба стояли напротив заводи и смотрели, как спадает прилив. По полоске илистой грязи между прибрежной галькой и рекой рыскали чайки в поисках червяков и рачков.
— Джильс, я же беспокоюсь.
Юноша по-прежнему молчал, разглядывая кроны деревьев на противоположном берегу реки.
— Ты не говорил с Майклом Джорданом об этом? — продолжала Джулия.
— А чего ради мне было говорить с Майклом? — пожал он плечами.
Он словно отгородился от Джулии стеной из ватного тумана, непроницаемой для звуков и чувств. И все же она попыталась пробиться.