Центурион Глай Цекус смотрел на меня как на врага народа. Я преданно пялился в ответ взглядом барана, увидевшего целую выставку новых ворот всех размеров и форм. Закосить под идиота, кажется, не получалось. А жаль. Обстановка вокруг нехорошо напоминала застенки какого‑нибудь кабинета для допросов, правда, пыточной помещение, куда небольшой отряд арбалетчиков без всяких объяснений отвел жреца морской богини, единственного на весь лагерь, все‑таки не являлось. Нет здесь ни дыбы, ни испанского сапога, камин и тот отсутствует. А для карцера слишком тепло и мебель чересчур удобная на вид. К тому же, вряд ли в этом мире камеры для простых узников оборудуют помимо кровати, больше напоминающей тюремные нары, шкафом и письменным столом.
Впрочем, причина у моего появления здесь была и весьма большая. Паладин, прежде чем уехать, довел капелланов до состояния, в котором земная медицина была бы бессильна. Причем он пребывал в полной уверенности, что раньше, чем они поправятся за ними приедет инквизиция. К сожалению задержаться в учебном легионе сер Олкотомер не согласился, но зато ссудил мне в долг небольшую сумму денег, свою старую одежду и даже магический кинжал, который недавно отобрал у какого‑то некроманта, при помощи отряда мертвецов пытавшегося грабить путников на дорогах. Зачарованна вещичка оказалась так себе, и являлась всего лишь слабеньким аккумулятором темной энергии, но по меркам еще недавно абсолютно нищего заключенного подарок был царский. Вот только теперь, кажется, пришла пора огребать за вмешательство рыцаря света во внутренние дела армии.
— Нет, ну неужели нельзя было как‑то иначе? — сказал, наконец, военный и щедро плеснул себе в кубок вина из стоящей на столе бутыли. Капли до посуды не долетели, застыв в воздухе
— Жуткая дрянь, — авторитетно высказался возникший из ниоткуда подозрительного вида тип, худой как палка и облаченный в рясу церковника со священным кругом напротив сердца. Его нос, похожий на картофелину принюхался к струе жидкости, по идее являющейся скисшим виноградным соком, и пошел от негодования морщинами. Прошлый раз, когда мои глаза его видели, облик типичной канцелярской крысы, вылезшей из какого‑то монастырского подвала, дополнялся четырьмя белыми крылышками. И, кстати он в одиночку сожрал и выпил как бы не больше, чем я со своими двумя друзьями, после того как мы приняли осознанное решение нализаться в хлам.
— Какие люди, — пробормотал я, — То есть, вестники, конечно же.
— Святые, — поправил Феон Своевременный и выдвинув ящик стола начал в нем копаться. — Нет, ну это ни в какие ворота не лезет! Он что, чувство вкуса потерял за ненадобностью?! Ах да! За массовую молитву, обращенную ко мне, спасибо. Очень, знаешь ли, такие знаки внимания поднимают репутацию в нашей среде.