— Иди же, иди, пока он не проснулся, — ласково прошептала она мне на ухо. Я почувствовала, как ее руки крепко обнимают меня. — Все будет хорошо, ни о чем не беспокойся. Только будь очень осторожна. Осторожна! — Она разжала руки. — И еще, Уорис, еще одно… Пожалуйста, не забывай меня!
— Ни за что, мама…
Я отвернулась от нее и бросилась в темноту.
Мы проехали всего несколько километров, когда элегантно одетый мужчина остановил свой «мерседес».
— Извини, но дальше нам не по пути. Я высажу тебя здесь, чтобы ты могла остановить другую машину.
— Ой…
Меня это не на шутку огорчило. Ведь после того как я убежала из дому, брела пешком по пустыне, много дней голодала, едва не попала в зубы к льву, заработала удары бичом от пастуха, отбивалась от водителя того грузовика, мне пока не встретилось ничего и никого доброго, кроме этого господина в «мерседесе».
— Счастливого пути! — крикнул он из открытого окна машины, помахал мне рукой и улыбнулся, снова показав свои великолепные белые зубы.
Я сошла на обочину дороги, на солнцепек, и слабо помахала ему в ответ. Посмотрела, как удаляется его машина, растворяясь в волнах раскаленного воздуха, и пошла дальше, задавая себе вопрос: а смогу ли я вообще добраться до Могадишо?
В тот день мне удалось подъехать автостопом еще несколько раз, но только на короткие расстояния, а остальное время я шла пешком. Солнце уже садилось, когда у обочины затормозил еще один большой грузовик. Не в силах отвести глаз от красных тормозных огоньков, я застыла от страха, памятуя о давешнем водителе. Я стояла в нерешительности. Шофер нетерпеливо посмотрел на меня. Если я так и буду стоять, он поедет дальше, поэтому я подбежала к кабине. Это был громадный трейлер-полуприцеп. Водитель открыл дверцу, и я стала карабкаться внутрь.
— Тебе куда? — поинтересовался он. — Я еду только до Галькайо.
Как только он это сказал, у меня возникла грандиозная идея. Я и не знала, что оказалась так близко от этого города, а ведь именно в Галькайо живет мой богатый дядюшка. Я же могу остановиться у дяди Ахмеда, вместо того чтобы колесить по всему Сомали, разыскивая Могадишо! Как я понимала, у нас с ним остался нерешенным один вопрос: я так и не получила башмаков в награду за то, что ухаживала за принадлежащим ему скотом. Я живо представила себе, как сытно поем сегодня вечером в его прекрасном доме и буду спать там, а не под деревом.
— Да, да, мне как раз туда и надо! — Я улыбнулась, эта мысль мне понравилась. — Я тоже держу путь в Галькайо.
Грузовик был до отказа набит продуктами: грудами золотистого зерна, мешками с рисом и сахаром. Я смотрела на них и чувствовала, насколько сильно проголодалась.