— Лорел, речь не о Линде. Речь о тебе и обо мне. Неужели ты не можешь поговорить со мной откровенно? Неужели мы не можем быть откровенными друг с другом?
— Я откровенна. Я сказала, что ничего не случилось.
— Неправда. Как же не случилось, если ты так отреагировала, когда я предложил заплатить за проклятые продукты? А торт, который я попросил для Дары? И дело даже не в них, а в твоем отношении.
— Я же сказала: не смей вытаскивать свой бумажник. Я тебе не наемная прислуга…
— Лорел, — возмущенно перебил он. — У меня и в мыслях не было ничего подобного. Никогда. Ты должна это знать. Ты говорила о взаимном доверии, о равноправии, но это невозможно, если ты не будешь объяснять мне, что ты хочешь, в чем нуждаешься, что чувствуешь.
— Неужели ты сам не понимаешь?
— Как? Ты же мне не говоришь.
— Говорить? Каждый раз? Ты смотришь на меня, обнимаешь меня, спишь со мной и не понимаешь? — Лорел резко отвернулась от него. — Ладно, ладно. Мои чувства — моя проблема, и я идиотка, если ждала и ждала, и надеялась, что ты поймешь. Ты требуешь, чтобы я сказала. Хорошо, я скажу. Равноправие? О каком равноправии можно говорить, если ты обо мне заботишься, а я безнадежно люблю тебя. Я всегда тебя любила, а ты не замечал.
— Погоди…
— Нет. Ты просил откровенности? Получай. Ты единственный. Ты всегда был для меня единственным. И что бы я ни предпринимала, ничего не могла изменить. Я уехала в Нью-Йорк, работала, искала свой путь, я сделала все, чтобы гордиться собой. Но это не изменилось. Дел — единственный, и, чего бы я ни достигла, мне все равно не хватает его. Я пыталась почувствовать то же самое к другим мужчинам. Все отношения были обречены, потому что ни один из них не был тобой.
Ветер трепал ее волосы, и она отбросила их от лица.
— Я не могла излечиться, не могла избавиться от наваждения, унизительного, болезненного, приводящего в бешенство. Я мучилась, мучилась, а потом взяла и все изменила. Я изменила, Дел, не ты.
— Ты права. — Он протянул руку, чтобы смахнуть слезы, которые так редко видел на ее щеках. — Послушай…
— Я не закончила. Я изменила, но ты все еще пытаешься и всегда будешь пытаться заботиться обо мне. Забудь. Ты мне ничего не должен. Я не хочу быть твоей подопечной, твоей собачкой, твоим долгом, твоей обязанностью. Не хочу и не буду.
— Бога ради, я вовсе не так к тебе отношусь. Я люблю тебя.
— Да, ты меня любишь. Ты всех нас любишь, и ты взял все на себя, когда погибли ваши родители. Я знаю, Дел, я понимаю, и я тебя чувствую. И теперь я понимаю больше и чувствую больше.
— Дело не в этом.