В реальности последнего прогноза эмиссар не сомневался. В этом случае не стоило рассчитывать на Обитающих в Ядре – проблемы Ветвей были им чужды, и, по причине своей загадочной сущности, они не отделяли правых от виноватых. Пожалуй, эти могущественные существа могли санировать Галактику от чуждой им жизни, приравняв ее к скопищу паразитов, чья возня и свары нарушают покой Мироздания. Но если не они, кто еще мог остановить семипалых?.. Только другая столь же грозная империя, объединившая сотни миров, только другая сила, способная стать противовесом. Только будущая Земля…
Седой отключил связь с кибером-пчелой, и изображение комнаты погасло.
– Форма Вселенной после Большого Взрыва и ее дальнейшие развитие… – шепнул он в задумчивости. – Абстракция высшего порядка, новая идея, великое открытие! – Затем подошел к окну, раздвинул жалюзи, бросил взгляд на город и произнес: – Надеюсь, они не сделают из этого оружие, какую-нибудь супербомбу или сжигающий звезды луч. Хотя, если постараться…
* * *
Устроившись в кресле авиалайнера, Грибачев делал заметки в маленьком ноутбуке. Седой не требовал письменных отчетов; по его мнению, этот земной обычай был нелеп, так как любая запись сообщала лишь факты, не передавая эмоций. Впечатления эмоционального ряда являлись для Седого более важными, чем слова, и Грибачев подозревал, что эмиссар Внешней Ветви пользуется второй сигнальной только для удобства Связующих. Все-таки они были людьми и не умели считывать мысли и эмоции собеседника.
Заметки профессор делал для себя, памятуя, что ему придется не раз встречаться с Соболевым. Вероятно, Седой пожелает, чтобы именно он обучал нового Связующего, а этот процесс был достаточно долгим. Существовали разные способы воздействия на подопечных – регулярный или эпизодический контакт, беседа на некую тему или брошенное вскользь замечание; с одними Связующий встречался лично и довольно часто, для других был случайным собеседником или анонимной личностью, просто «человеком из толпы». Те, с кем контактировал Томас Хиггинс – а таких насчитывалось двенадцать человек, – перейдут теперь к Соболеву; значит, нужно продумать, где и как представить им нового Связующего. С учетом нрава герра Поппера и специфических особенностей других подопечных это было делом непростым; известные люди весьма осторожны в выборе знакомств. Хиггинс являлся журналистом, писавшим о науке, что делало общение с учеными вполне естественным. Соболев – врач, и, судя по его досье, очень толковый; не исключалось, что это поможет установить контакты со всеми членами группы Тома.