Казак действительно прошел бы всю цепочку с ножом за несколько секунд, и первые только падали ли бы навзничь или опускались на колени, когда в последнего уже входил метал, отыскивая сердце. А Леха мог бы отстрелять это "детское упражнение" - линейку, и ничего не изменило даже если бы у всех, кто подходил, пальцы были уже на курках... Но сейчас оба стояли и чувствовали себя, словно голые, спешили определить "главного", которого в идеале надо было "сделать" первым. Ведь каждая группа, даже самая дешевая - это подразделение со своим уставом и собственным центром. Наперво надо бить центр.
- Стоп, паря, - выговаривает Петька-Казак тому, кто идет первым: - Дальше - карантин!
Стоят, некоторое время разглядывая друг друга. "Ситянские" с брезгливым любопытством, как на всяких неумных пьянчуг, принявших на грудь для храбрости. Казак с Лехой смотрят наивно. Петька держит руки, чтобы видели: в одной пусто, в другой - нет ничего. Седой пристраивается у своих кустов смороды, словно он здесь ни причем, будто все, что произойдет, его касаться не должно.
- Чего в перчатках?
- Сифилис! - не моргнув глазом, заявляет Леха за Петьку. - Последняя стадия! Нос подклеили, остальное кусками отваливается. Он и в бане так парится, чтобы собственные детали не растерять, подлюка! - жалуется на Казака.
Петька-Казак трет нос тыльной стороной кисти - под носом становится грязно. Шумно набирает больше воздуха в легкие, чтобы в следующую минуту-две разродиться монологом, половину слов из которых, Лешка-Замполит, считающий себя человеком бывалым, а ко всякому завернутому словцу привычным, даже не понимает. Кроме одного - Казак оскорбляет пришедших, но так, что придраться сложно.
Впечатляет, но недостаточно - витиеватую речь Казака способен по достоинству оценить лишь человек не раз "сходивший к хозяину".
- Блатные, что ли? - спрашивает один, и должно быть кто-то из самих братьев Ситянских, потому как интересуется без удивления, делово, так как положено предводителю.
- Ба! Прорезался голос соловьиный в рыле свином - надо такому случиться! - едва успевает удивиться Петька.
Ситянский, не вдаваясь в рассуждения, отступает назад, пропуская "своих"...
В разведке дракам не учат (если дошло до рукопашной - грош цена группе и ее командиру!) - зато нарабатывают множество способов - как снять часового или взять языка. В "старой школе" большей частью исключительно "по старинке" - кулаком в голову или "с бережением" - в обнимку. Никакой честности, никаких соло. Двое, а лучше сразу трое (чтобы с гарантией) берут, пеленают одного. А нет такой возможности, так опять в голову, да "взять в залом", уложить так, чтоб землю жрал, ни о чем о другом не думал, и - в "пеленки". Но по крайностям только глумить и качественно, предоставив остальное личному везению "языка". Очухается после - значит, поживет еще немного, до конца потрошения на информацию.