Дарк, естественно, понимал, что кое в чем спутница права, но был в корне не согласен ни с тоном, ни с моментом выдвижения претензий. В конце концов, Ринва была не изнеженной барышней благородных кровей, а агентом герканской разведки и должна была понимать, что ненавистный ей чужак не просто отлынивал от работы, а выполнял ответственное поручение, которое сам себе и выдал. Во время всего проделанного вплавь пути моррон находился в арьергарде маленькой боевой группы и был готов первым вступить в бой с показавшимся из воды чудовищем, прикрыв тем самым отступление спутников. А когда они уже плыли в бухте, он самовольно переместился в авангард отнюдь не для того, чтобы побыстрее согреться, а чтобы своевременно оценить, насколько опасен берег, и в случае удручающего результата проверки успеть вовремя подать сигнал к отступлению; то есть до того, как плотик и пловцов рядом с ним обнаружили бы часовые.
В отличие от Ринвы, не постеснявшейся выдвинуть Аламезу обвинения, да еще в вызывающе-оскорбительной форме, Крамберг решил промолчать, хоть трудов на его плечи выпало ничуть не меньше, чем коллеге. Едва ощутив твердую опору под ногами, девушка почему-то позабыла, что плот нужно довести до суши. Взяв в одну руку оружие, а в другую осветительную палку, она пошла выплескивать свое негодование, а заодно и сушиться, на берег, оставив дрейфующий плотик на попечение сослуживца. Многие, окажись они на месте Вильсета, просто взяли бы свою часть поклажи и оставили в воде уже ненужное плавучее средство, однако разведчик поступил разумно, чем заслужил уважение Дарка. Он подвел брошенный плот вплотную к берегу, а затем стал затаскивать его на каменные плиты, что было бы весьма затруднительно, если вообще возможно, не приди ему на помощь моррон.
Когда мужчины закончили работу, их спутница еще ворчала, правда, уже гораздо миролюбивей и без нелестных эпитетов да обидных сравнений.
– Видишь ли, я права оказалась! Ишь, прям чудо великое свершилось, баба и вдруг права! – довольно громко бурчала девица, отжимая на себе намокшую одежду, а заодно и по-собачьи потрясая копной длинных распущенных волос. – Даж школяру ленивому иль шеварийцу-тугодуму и то было бы понятно, что если уж в бухте что-то и есть, так это заброшенная стоянка караванов. Вон те склад, вон казарма… пристройка какая-то… Чо еще здесь могло быть-то?! Форт, что ль, иль переездной гномий бордель?!
Слова Ринвы задели моррона, на полном серьезе допускавшего возможность нежелательного выхода группы прямо на пограничную заставу. Сама того не подозревая, девушка практически назвала Аламеза дураком, причем в довольно насмешливой форме. Такого обращения Дарк никогда не терпел и впредь не собирался к нему привыкать, но на этот раз решил сделать исключение. Уж слишком неподходящим было время для ссоры, да и набор средств воздействия на обидчицу был весьма ограничен, жалок и убог. Что мог противопоставить моррон ее словам? Ровным счетом ничего, только другие слова, которые, подобно ветру, мгновенно выветриваются из женских головок, оставляя в них лишь след мимолетных эмоций.