Хрип мертвяка оборвали два выстрела, прозвучавших почти без паузы. Я выругался про себя и полез дальше. Теперь уже принципиально надо залезть в этот вертолет и посмотреть на его начинку, даже если там ничего нет.
Вот и сама машина, разгребая подошвами ботинок, размолотый в щебень асфальт, я разглядел вход. Вертолет лежал почти на боку, полностью закрыв его, только какие-то жалкие три или четыре сантиметра проема, в которые просто нереально просунутся, если только ты не змея. Сама дверь валялась рядом, сорванная с петель, но это не сильно помогало.
- Как там? – спросил спрыгнувший с перевернутой машины Егор, нервно оглядываясь вокруг.
- Глухо… Замуровали, демоны… - с обиды я даже ударил кулаком по броне вертолета.
И мне ответили! Изнутри тоже ударили, один раз, только чуть посильнее, чем я. У меня кровь от лица отхлынула. Отступил и взялся за автомат, раздумывая, сколько мертвяков там может быть. Егор стоял рядом со мной, не меньше моего ошарашенный ответом.
- Может, так, совпадение? – спросил он.
Я молча подошел и дважды ударил по металлу. В ответ изнутри точно так же ударили. Теперь уже даже заинтересованный, я стукнул по металлу, подождал, а потом ударил еще раз. В ответ два удара с почти такой же паузой.
- Полезем через кабину, - сказал я Егору, уже присматриваясь, как можно пролезть.
- Зачем?
- А может, там человек, а может, ему помощь нужна…
- Какой, к черту, человек? Все люди тут сутки назад хромать и стонать начали, а еще человечинку на вкус распробовали!
- Просто заткнись и лезь! Вроде как сами меня назначили, так что будь любезен подчинится.
- Ты псих! – с совершенно убежденным видом заявил мне Егор, но полез следом.
Кабина была наполовину разрушена и засыпана обломками и каким-то мусором. Одно стекло разбилось, но там торчали обломки автомобиля, и пролезть не было никакой возможности. Второе стекло было целым, за которым виднелась часть кабины и разорванное кресло пилота со следами крови.
- Ты еще думаешь, что там есть кто-то живой? – спросил меня Егор, стоя рядом, пока я разглядывал внутренности вертолета.
Я выключил фонарь, убрал его обратно в разгрузник и несколько раз ударил по стеклу ногами. Удара с четвертого оно поддалось и пошло трещинами.
Еще через несколько ударов начали отваливаться куски, и вскоре все оно провалилось внутрь.
Спустившись внутрь, я окрикнул Егора, чтобы посветил мне. Фонарик вновь выхватил из темноты остатки кабины и развороченное кресло пилота.
Второго вообще не было заметно, как, собственно, и большей части кабины.
Дальше видно не было, но я на всякий случай натянул на лицо маску противогаза. И так ничего не видно, а теперь стало еще хуже. Пришлось самому включать фонарь. Правой рукой держа автомат, левой вытащил фонарь и включил его на полную мощность. В темноте что-то дернулось, и с криком бросилось куда-то в сторону. Узкое помещение вертолета не давало противнику развернуться во всю силу и в стену ударились так, что вся машина закачалась. От неожиданности и страха я выронил фонарь и, схватившись обеими руками за автомат, всадил остаток обоймы в это «что-то». Вопль резко оборвался, словно отрезанный.