– Я знаю, что Арапахи всегда были большими воинами. Вам не нужно доказывать свою храбрость, брат. – Затем Бак объяснил, что никогда не воевал против этих индейцев, что он не хотел войны, поэтому воины должны позволить им ехать дальше.
– Хорошо, – кивнули дикари, довольные, что белые люди помнили, кто настоящий хозяин страны, – но лучше, чтобы вы больше не возвращались на нашу землю, потому что с вами всегда приходит беда! – Индейцы сели на своих лошадок и с гордым видом ускакали в надвигавшуюся ночь.
На следующий день Чероки Том повернул круто на запад и направился в Джулсбург, горя желанием увидеть любимое лицо, но не лелея никаких надежд.
4
– Джесс, мы должны решить этот вопрос, – бормотал Эллисон, раскачиваясь на пьяных ногах, – надо сворачивать вещи и уезжать.
– Бак, дорогой, ты сейчас в таком состоянии, что не видишь меня, как не видишь собственного затылка. Куда тебе вести споры? – тащила она мужа к постели.
– Нет, поговорим.
С момента возвращения в Лэсли-Таун из Хэйс-Сити Бак Эллисон не переставал думать о том, чтобы обосноваться где-нибудь в глухом месте, подальше от городской сутолоки. Прежде он изо всех сил старался не выливать на жену свою тоску, но в последнее время что-то надтреснуло в нём. Она, конечно, давала яростный отпор безумным пожеланиям Бака и натравливала на него Билли Шкипера. Тот использовал всё своё красноречие и приводил самые веские доводы против идеи переезда в горы. Бак согласно кивал, но потом говорил:
– Только мне всё равно надо ехать, старина. Вы с Джесс правильно, конечно, говорите, но…
Билли пытался растолковать Джессике, что пришёл момент, когда Баку требовалось вырваться на волю, ничто не могло удержать его, потому что это была потребность больного принять лекарство при очередном приступе болезни.
– Это самый настоящий недуг. Бак соприкоснулся опять с краснокожими и вновь заразился их проклятой жизнью. Для него коротенькая встреча с дикарями и самый незначительный разговор подобны легкому языку огня в стогу сена. Он просто сходит теперь с ума. С тобой, детка, или без тебя, но он уедет. Когда он насытится их бизоньим мясом, надышится вдоволь запахом их вонючих типи, он возвратится. Сейчас же нет смысла его удерживать. Посмотри, как он раскис. Он плакал сегодня в салуне. Заезжий репортёр из Джулсбурга сказал, что какого-то головореза по имени Чероки Том вздёрнули, и Бак заплакал, проклиная весь свет. Он пускал сопли и бубнил что-то невнятное. Нервы его ни на что не годятся. А ведь он сильный человек.
Голландские часы за спиной Шкипера пробили полночь.