Это была всего лишь уловка, но с ее помощью Хартвуд надеялся обольстить Элизу, подчинить своей воле. Но едва взгляды их встретились, как сразу все полетело к черту. Его охватило волнение, казалось, что сквозь чистые зеленые глаза Элизы смотрит ее душа, и от этого взгляда ничего нельзя ни спрятать, ни утаить. Корка черствости и себялюбия, покрывавшая его сердце, вдруг треснула, и изнутри забил родник давно забытых, искренних чувств. Сердце его тревожно забилось, и Хартвуд ощутил, как в ответ так же быстро и взволнованно застучало сердце Элизы. Казалось, между ними, как между двух электрических зарядов, проскакивают искры. Еще немного, и выдержка изменила бы ему, но в эту минуту Хартвуд отвернулся и отступил назад. Превосходная мизансцена, он почти не сомневался в том, что Элиза теперь не уйдет от него.
Элиза находилась в не меньшем смущении и неуверенности.
Если бы он укорял, или упрекал ее, или посмеивался, по своему обычаю, она легко все перенесла бы, но выражение непритворного страдания и страха, проступившее в его глазах, перевесило ту неприязнь, которую вызывали его прозрачные попытки манипулировать ею. Да, ее увлекала его неискоренимая тяга к актерству. Наигранными приемами он пытался убедить ее в своей искренности и заставить остаться. Как ни странно, но из-под его актерской маски проглядывало отчаяние: ему действительно было важно, чтобы она осталась. Нет, она не должна поддаваться! Несмотря на его обаятельную и смущенную улыбку, несмотря на его красоту, нельзя было забываться! Ее положение было шатким и опасным. Надо было как можно быстрее подавить вспыхнувшие в ее душе надежды на несбыточное. Нет, она должна быть стойкой и сильной. Надо было отгородиться от него, напустить на себя холодность, собраться с духом и уйти. Он не должен заметить, как ей тяжело расставаться. Иначе он тут жe сыграет на ее слабости.
Увы, с его стороны — одно лишь притворство и одна лишь игра. Да, он ловкий соблазнитель, умело играющий на женских чувствах. Женщины для него, что-то вроде развлечения и забавы. Если она ему зачем-то понадобилась, то скорее всего для того, чтобы удовлетворить мимолетный порыв сладострастия, или, возможно, он увлекся ею просто из любопытства: как долго, она еще будет сопротивляться обольщению?
Если она уступит и останется, если она согласится подбирать после его любовниц крохи его чувств, она кончит так же плохо и печально, как и ее мать.
Что ждет ее впереди, если она согласится на его просьбу? Ничего хорошего! Даже если он не станет ее домогаться, она за время, проведенное в Брайтоне, еще крепче привяжется к нему. Каждая минута, каждое слово и каждый взгляд скрывали в себе не только радость, но и страдание. В конце концов ее сердце будет разбито. Более того, его поцелуи возбудили в ней желание, вызвав его, словно спящего джинна из бутылки. Прежней Элизы, наивной и простодушной, уже не было и в помине. Она не обольщалась и не надеялась больше, что, отдавшись ему, она сумеет пробудить в нем любовь. Как это ни странно, но теперь она явственно ощущала, что он в равной степени и хочет, и не хочет ее. Предчувствие ее не обманывало: когда она в конце концов надоест ему, он бросит ее, в этом не было никаких сомнений. Было непонятно, как жить дальше новой, изменившейся под его влиянием Элизе после того, как они расстанутся.