Может быть он не лгал, когда говорил, что не умеет любить. Возможно, составляя его гороскоп, она видела в нем то, что ей хотелось видеть. Уран в его кульминационной точке на небосклоне был великолепен, подобно сверкнувшей молнии на фоне ночного летнего неба, и так же непостоянен. Обжегшись на отце с его вечными и пустыми обещаниями, она утратила былую доверчивость.
Элиза молчала, не зная, как отказать лорду Лайтнингу. Нужные слова никак не приходили ей в голову. Если бы только она вовремя отворачивалась от его пристальных глаз и не видела тех чувств, которые светились в них! Если бы только он не сжимал ее руку… если бы она сама не хотела остаться…
Будь она поумнее, она бы без лишних слов уехала отсюда.
— Может, останешься хотя бы на один день? — умоляюще сказал Хартвуд. — Это все, о чем я прошу тебя, а потом ты вольна поступать так, как тебе заблагорассудится.
Молчание говорило о ее согласии красноречивее любых слов.
— Эдвард, — наконец вымолвила она, — мне надо немного времени, чтобы прийти в себя.
Надо было взглянуть на его опасный гороскоп и проверить, не говорится ли там что-нибудь о ее отъезде.
Хартвуд выпустил ее руку. Добившись своей цели, он опять стал прежним иронично-насмешливым лордом Лайтнингом.
— Очень благоразумное решение, Элиза. Последние дни мы все время были вместе и немного прискучили друг другу. Теперь же меня ждут кое-какие неотложные дела. Ты можешь почитать что-нибудь в библиотеке или пройтись с одной из служанок по магазинам. Только, ради Бога, — Хартвуд запнулся, — перемени…
Не желая быть неделикатным, он молча указал на старое платье Элизы и слегка пожал плечами, словно удивляясь, к чему такие крайности.
Сделав поклон с гибкостью и грацией настоящего светского льва, он вышел из библиотеки, оставив Элизу наедине с ее мыслями.
После ухода Хартвуда дом словно вымер. Элиза поднялась наверх, в мансарду, но долго усидеть в душной комнате не смогла. Мысли в голове так путались, что даже такое испытанное успокоительное средство, как изучение гороскопа, не приносило облегчения. Тем не менее Элиза битый час таращилась в гороскоп Хартвуда, пытаясь докопаться до правды.
Она искала хотя бы какое-то указание на то, что матерью Эдварда была любовница отца, а не его законная жена. Но несмотря на все усилия, поиски оказались напрасными. В гороскопе Хартвуда не обнаруживалось никаких подтверждений, говорящих в пользу данной гипотезы. Если бы Хартвуд родился не в указанное время, то в его гороскопе не было бы Урана, а без Урана невозможно было представить тот характер, который был у лорда Лайтнинга. Впрочем, кое-какие мелочи, прежде ускользнувшие от ее внимания, косвенно подтверждали его предположение. Квадрат между Солнцем и Луной указывал, что его родители часто и сильно ссорились друг с другом. Была еще одна странность: Уран слишком близко подходил к Луне. Эго наводило на мысль, что в жизни его матери было нечто загадочное и необычное. Но в любом случае, если бы леди Хартвуд не была матерью Эдварда, то тогда гороскоп, который Элиза держала перед собой, никак не мог быть его гороскопом.