— Куда она делась?
— Я больше ничего не могу сказать.
— М-м-м… пленки прокрутим потом, но я верю. Майк!
— Да, Джубал?
— Где сейчас находится бутылка?
— Бутылка находится, — он снова запнулся. — Опять нет слов. Прости.
— Занятно. Сынок, ты можешь ее достать?
— Прошу прощения?
— Ты ее убрал. Теперь верни назад.
— Я не могу. Бутылки нет.
Джубал задумался. Этой способности можно найти неплохое применение. Есть пара-тройка парней, о которых жалеть никто не будет.
— Майк, а расстояние имеет для тебя значение?
— Прошу прощения?
— Если бы ты был в комнате, а я на улице, футах в тридцати от дома, ты бы смог остановить бутылку?
— Да, — ответил Смит, несколько удивленный.
— Гм… Подойди к окну. Предположим, Джилл и я стояли бы на той стороне бассейна, а ты здесь. Ты бы сумел остановить бутылку?
— Да.
— Ну, а если бы мы были за воротами, за четверть мили отсюда? Далеко?
— Джубал, дело не в расстоянии, не в видении, а в знании.
— Постой, постой… Расстояние роли не играет. Тебе даже не нужно ничего видеть. Если ты знаешь, что где-то происходит что-то плохое, ты можешь это остановить? Так?
Смит встревожился.
— Почти так. Я недавно из гнезда. Чтобы знать, я должен видеть. А Старшему Брату не нужны глаза, чтобы знать. Он знает. Чувствует. Вникает. Действует. Прости.
— Ты ни в чем не виноват, — угрюмо сказал Харшоу. — Видел бы тебя министр по делам мира — тут же объявил бы секретным оружием.
— Прошу прощения?
— Не обращай внимания.
Джубал вернулся к столу и взял в руки тяжелую пепельницу.
— Джилл, в лицо не бросай. Майк, выйди в коридор.
— Джубал, брат мой, пожалуйста, не надо!
— Что случилось? Я хочу провести еще один опыт, но в этот раз я буду смотреть, куда она летит.
— Джубал!
— Да, Джилл?
— Я поняла, что тревожит Майка. В наших экспериментах я должна вам угрожать. А мы ведь Майку братья по воде. Он не может понять, как между нами возможно такое. Это, наверное, совсем не марсианское поведение.
Харшоу нахмурился.
— И нас будут разбирать на заседании Комитета по Немарсианским Деяниям.
— Джубал, я не шучу!
— Я тоже. Ладно, Джилл, я сам ее брошу, — Харшоу дал пепельницу Майку. — Видишь, какая она тяжелая, сынок, какие острые у нее углы?
Смит внимательно осматривал пепельницу.
— Я ее подброшу к потолку, — продолжал Харшоу, — и падая, она ударит меня по голове.
Майк испуганно поднял глаза.
— Брат, ты умрешь?
— Нет, просто будет больно. Оп-ля! — Харшоу бросил пепельницу вверх. В верхней точке траектории пепельница остановилась.
Харшоу смотрел на нее, и ему казалось, что перед ним застывший кинокадр. Он прохрипел:
— Энн, что ты видишь?