— В Ереван? Чтоб арестовать? А Митька? Он один! Его бросить! Нет уж. Ни за что. Да и невиновен я. Не убил. Это он меня! Он меня убивал! В лагере от него натерпелся. Потом срок. Столько лет. А потом Митька! — Костя поднял голову. Лицо его горело. — За свое я ему забыл. Решил забыть. Ведь все равно не вернешь годы. Они ушли. Потом судьба мальчишку подарила. Чужого. Но я своего любил бы так же. Ведь не был я отцом. Своих не имел. Все по лагерям оставил — жизнь, молодость, здоровье. Ничего, кроме Митьки у меня нет. Он один! Если не станет — зачем мне тогда все нужно?
Костя стиснул край стола.
— Я тогда, в тот день, сам себя потерял. Чего только не передумал. То мерещилось, что утонул, то заблудился в городе и попал под машину. Всякая беда глаза застилает. Первый раз в милицию пришел. За помощью. Прошу их, горло пересыхает от стыда. Ведь мальчонку своего проглядел. Не кентов, милицию просил помочь. И это я! От меня никто в жизни сбежать не мог. Любого находил, кто нужен был мне. А тут — голову потерял. Ведь я же из-за Митьки поехал. Его от могилы матери хоть на время оторвал. Ведь он совсем извелся. Пока увидел его, сам себя пять раз убил бы, а сколько раз умер — не счесть. Не смейтесь, но это так, — глянул Костя на следователя.
— Я понимаю, — согласился тот.
— Когда его вели милиционеры, Митянька кричал, что у него нет отца, нет никого. Лучше бы я умер, чем слышать такое. Думал, все от того, что прошлого моего стыдится. Меня прежнего. Вора. А оказалось — дяденька! — Костя умолк, то ли не решаясь продолжать, то ли что-то обдумывая. — Ради себя не пошел бы к кентам, не искал бы. Не мстил. Из-за сына пошел. Ночью. Нашел его один из моих. Прежних. Адресок принес. Велел я ему ждать меня у того дома. Сам в полночь пошел.
— Дом тот где? — спросил Яровой.
— Дом этот частный. Отдыхающим в наем сдавали. На самом берегу моря. Ну, вошел я туда. В комнату. К Скальпу. А он с бабой. Та, наверное, замужняя. И с этим падлой спуталась. Застал я их. На блуде. Когда я вошел, они видно подумали, что это мужик той бабы. Ну и всполошились. Она под койку, что кошка юркнула. А этот гад в окно. Первый этаж. Не опасно. Раму головой распахнул. Так и не понял, от кого удрал. Ну, а тут хозяева всполошились. Крик, шум подняли. Я ходу оттуда. Смекнул, что могут дело пришить, если милицию вызовут. Сам- то сбежал, а про кента забыл в спешке. Его вместо меня поймали. Ну и все. Впаяли за умысел на грабеж ночной. Письмишко я получил. Недавно. Я в тот день, ночью, еще попытался найти Скальпа, но он как испарился, а я испугался судьбу испытывать. Задумка сорвалась, кент попался. Скальп исчез. Так и самому недолго погореть. Ну и отказался я от этой затеи. Уехал я из города. Все. Кенты записку прислали. Мол, срывайся, милиция шерстит. Как бы и тебя не загребли по нечаянности. Честно говоря, боялся, что засыпавшийся кент на меня укажет. Он знал, где мы с Митянькой остановились. Вот и это подстегнуло.