Костя, которому едва сравнялось двенадцать, был обаятельным и легким существом. Он, как и отец, обожал военные игры и радовался каждому, кто содействовал ему в них, а потому ликовал, встретив в лице Марии неожиданного соратника. Безыскусность их отношений сделала принцессу его желанным другом, в то время как сестры и, тем более, старший брат Великого князя витали делами и мыслями в иных сферах. Мария же, с рождения лишенная братской симпатии, теперь с удовольствием окунулась в новые для нее семейные отношения.
И поэтому, когда Константин в специально сшитом для него флотском мундирчике с видом триумфатора вошел в ее комнату, а следом его слуга вкатил тележку с фигурами для напольной игры в солдатики, Мария разулыбалась, постаралась отбросить свои грустные мысли, на мгновение забыла об обидах и перестала печалиться…
— Я попрошу отца, чтобы и для вас, Мария, заказали мундир. Императрица-воительница для России не новость, — отвлек их насмешливый голос Александра.
— Посмотрите, что вы наделали! — недовольно воскликнул Костя, когда брат прошел в центр комнаты, разом сломав всю диспозицию его войск. — Вы испортили нам игру!
— Это всего лишь игра — пустые фантазии на паркете! — Александр не больно щелкнул брата по носу.
Костя вскочил с пола и бросился на наследника с кулачками.
— Ты противный! Злой! Ты… ты…
— Господа, не ссорьтесь! — Мария тоже поднялась с колен и мягким жестом увела Константина от брата. — Константин Николаевич, прошу вас, не обижайтесь! Я думаю, виной всему напряжение, которое испытываем мы все перед предстоящим приемом. Должна вам признаться, я тоже изрядно взволнована.
— Однако, — все же надулся Костя, — вы не деретесь и не портите другим настроение.
— Это потому, что принцесса еще слишком мало живет при дворе, а вот когда она освоится здесь, тогда и посмотрим, — кивнул Александр.
— Вы всерьез думаете, что жестокость окружающего мира способны поколебать мое смирение? — тихо спросила Мария.
— И более сильные колебались, если только вы — не Иисус Христос, — Александр с вызовом посмотрел на нее.
Мария глаз не опустила, но в ее взгляде он увидел столько боли, что немедленно почувствовал неловкость за свою неоправданную резкость.
— Велика важность — прием! — пробурчал Константин, подавая знак слуге собрать с пола фигуры кавалеристов.
— Нелепость ваших суждений может извинить лишь ваша молодость, дорогой брат, — Александр решил отыграться на младшем.
— Зато я — не такой жестокий! — бросил ему Константин. — Пойду к фрейлинам — у них всегда есть конфеты, и они всегда приседают передо мной!