…Видимо, облегчение, которое я почувствовал при этой мысли, как-то сказалось на моем дыхании или движениях рук, так как Илзе, еще мгновение назад растекавшаяся по кровати, вздрогнула, уперлась рукой в покрывало, приподняла правое плечо и встревоженно посмотрела на меня:
— О чем ты только что подумал, милый?
Я с трудом оторвал взгляд от невольно продемонстрированной мне груди, прикоснулся тыльной стороной ладони к своему лицу, почувствовал, что горю, и покраснел еще сильнее:
— Я… придумал, как… справиться с Кошмаром в твоей душе…
— Как?
— Расскажу… Если ты ляжешь…
Илзе сообразила… и улыбнулась. Так, что у меня мгновенно пересохло во рту, а сердце начало биться с перебоями. Потом легла, вытянула руки вдоль тела и закрыла глаза:
— Знаешь, мне нравится, когда ты на меня смотришь… Вот так, как сейчас… Это так приятно…
— А мне нравится на тебя смотреть… — вырвалось у меня. — Ты очень красивая… Только я боюсь… самого себя…
Илзе пожала плечами:
— А я не боюсь. Нисколечко. Ни тебя, ни себя: ты — настоящий мужчина. И мой муж… Смотри, сколько хочешь…
Я представил, как она переворачивается на спину, как колыхнется ее грудь, и… рванул ворот камзола, ставший вдруг жутко тесным. Вздох, другой — и я замер, испугавшись, что Илзе может решить, что я раздеваюсь! Взгляд на ее лицо — и этот страх куда-то улетучился: глаза Илзе были закрыты, а на губах играла счастливая улыбка.
Я смахнул со лба выступившие на нем капельки пота, кое-как заставил себя успокоиться, еще пару раз глубоко вдохнул, и, решив, что смогу нормально говорить, буркнул:
— Так вот, о Кошмаре…
Получилось хрипловато и как-то… нервно, что ли? Я облизал губы, несколько раз напряг и расслабил мышцы спины, а потом продолжил:
— В общем, всю зиму я буду рядом с тобой. А весной заберу тебя в Арнорд…
— От мамы и Даржины? — мгновенно сообразила Илзе.
— Да…
— Я не поеду…
— Что?
— Я останусь тут… — твердо сказала принцесса. Потом набросила на себя край одеяла, перевернулась на бок и хмуро посмотрела на меня: — Знаешь, лучше бы вы их убили…
Я вытаращил глаза:
— Н-не понял?
Илзе закусила губу, угрюмо посмотрела куда-то сквозь меня и криво усмехнулась:
— Ты и твой отец — чистые и прочные, как алмаз. Вы по-настоящему преданы своему сюзерену, вы держите свое слово в любых ситуациях, и искренне уверены, что все остальные — такие же, как вы. Увы, это не так! Пойми, моя мама и Даржина — это две ядовитые змеи, только и ждущие возможности ужалить…
— Они сказали нам все три Слова! — попробовал возразить я. — И теперь…
Илзе грустно вздохнула:
— Даржина права: ты плохо знаешь женщин! Вернее, не знаешь их совсем… Вспомни, как они говорили вам эти самые слова?