— Что здесь происходит? — спросил Богадур.
Саид, сидя верхом поклонился.
— Перед тем как отправиться в этот поход я был приглашен твоим отцом великим ханом Ахматом, да продлит Аллах его лета. И сказал мне великий хан: «Мой сын Богадур смел и быстр, как степная рысь, но горяч и яростен, как необъезженный конь. Если в пути случится что-то, что может отвлечь его от порученного мной дела, и тебе не удастся убедить его поступать разумно, я приказываю взять своих людей и вернуться обратно. Если он не последует за тобой, а будет упорствовать в своих заблуждениях — Аллах ему судья, а ты возвращайся и доложи мне обо всем. Я сам решу, как поступать дальше.» К моему огромному сожалению, такой день настал и я, выполняя приказ моего господина, спрашиваю тебя — намерен ли ты последовать за мной и вернуться в нашу благословенную столицу, либо ты будешь упорствовать в своей слепой и губительной страсти?
Богадур несколько секунд молчал, и видно было, как неудержимая ярость овладевает им. Его лицо страшно исказилось, и он во весь голос закричал своим людям, указывая пальцем на Саида:
— Схватить изменника!
Но люди Саида, казалось, были готовы. Они выхватили сабли и луки и воины, окружавшие Богадура, нерешительно остановились.
— Не стоит, Богадур, — спокойно сказал Саид. — Нас больше.
Богадур застонал, почти завыл, как от невыносимой боли, потом, топнув ногой, крикнул Саиду:
— Вон! Вон отсюда, предатель! Шелудивый пес! Прочь с глаз моих!
— Как прикажешь, светлейший, — хладнокровно поклонился Саид и одел шапку.
Он подал команду и воины, которые остались с ним мгновенно развернулись и помчались вдаль, набирая и набирая скорость.
Когда они исчезли, растворившись за покрытым снегом холмом, Богадур повернулся к оставшимся и сказал:
— Спасибо за верность! Вы настоящие воины! Сегодня ночью я поведу вас на бой, мы отомстим за наших погибших товарищей и захватим отличную добычу — у этих московитов богатое поселение и красивые молодые женщины!
Воины Богадура ответили радостными победными криками.
…Как только стемнело, Богадур в своей золотистой кольчуге и полном боевом снаряжении с оставшимися людьми бесшумно перешел Угру далеко за землями Преображенского монастыря, обогнув его стороной, к полуночи выехал на Медынскую дорогу и к двум часам ночи осторожно подкрадывался к Медведевке с тылу — с московского направления. На заранее оговоренном перекрестке дорог его ждали трое разведчиков, оставленных в этих землях еще перед выходом из сельца Барановки.
— Я наблюдал с литовской стороны Угры, — доложил первый. — Через два дня после вашего ухода приехал Леваш Копыто и через час увел с собой два десятка своих людей, которые, как оказалось, находились здесь в засаде.