— Что тогда?
— Тогда и видно будет, — уклонился я от прямого ответа. — Все возможно.
— Что именно возможно? — уточнила она. — Возможно, например, что он с этим так и дальше здравствовать будет?
— Нет, это невозможно. Здравствовать он если и будет, то очень недолго.
Это я сказал вполне твердо, потому что уже и сам решил, что если Пашу сдать кому-то, кто его повесит за все художества, не получится, то я как бы и сам смогу справиться с ситуацией, «в ручном режиме». Скажу даже больше: я бы предпочел решить эту проблему сам, а не ожидать правосудия, в которое не очень верилось. Но дальше видно будет — надо пока успеть получить максимум информации. «Пока» — это в смысле до тех пор, пока или наш противник, кто бы он ни был, не хватится, не обнаружит, что мы копаемся в той куче, где все скелеты захоронены, или начальство не начнет палки в колеса ставить. Почему? Да потому что такова природа начальства «отечественной системы»: ни за что хорошее оно никогда не впишется.
— Настя, еще… — окликнул я ее. — Одна не ходи. Вообще. Только с кем-то всегда, из своих, или на безопасной территории, хорошо?
Она лишь кивнула — как мне показалось, не слишком серьезно.
— Золотая, я не шучу. У меня насчет этой истории предчувствия плохие. Или надо от всего, что мы с тобой задумали, отказываться и жить здесь.
— Нет, отказываться не будем, — повернулась она ко мне, выглянув из крошечной кухоньки. — Я тебя слышала, хорошо, буду осторожной. Здесь безопасно?
Она постучала по косяку двери, подразумевая квартиру, в который мы находимся.
— До тех пор, пока ты настороже. С этих пор любой стук в дверь — уже угроза, понимаешь? Мы ведь даже не знаем, кому на мозоль наступаем, он еще даже не подпрыгнул и не выматерился. Кто угодно может быть.
— К нам никто и не приходил пока.
— Вот пока пусть никто и не приходит. Даже Федька безопасен, только если он со мной.
— А с Федькой-то что может быть не так? — поразилась она.
— На Федьку можно как-нибудь повлиять. Запугать. Взять заложника. Просто обмануть. Развести на нехорошее. Поэтому, если он вдруг пришел без меня — это может быть угрозой, понимаешь?
— Ну ты… — даже не нашлась она что сказать. — Не паранойя, нет?
— Даже если у вас паранойя — это не означает, что за вами не следят, — ответил я старой поговоркой. — Насть, там точно какие-то большие местные люди замешаны, так что всего можно ждать.
— Не Милославский? — уточнила она.
— Нет, не он, — уверенно ответил я. — Он точно не может быть замешан, иначе не толкал бы нас в спину, а наоборот, никакой деятельности не вел бы и группу нашу бы не собирал. Я ему особо тоже доверять не советую — кто знает, о чем и с кем он без нас договориться может, — но это не он. Но он хочет получить то, чего добился Серых, его результаты. И если кто-нибудь предложит их ему в обмен на нас… ну ты поняла. Долго размышлять он не станет.