— Сдаст?
Я только хмыкнул.
— Однозначно. Так что ты… вот что, — пробормотал я, поднимаясь с кровати, где валялся со своими записками. Подошел к шкафу, достал немецкий автомат, взвел, поставил на предохранитель. — Вот это пусть прямо здесь висит, под рукой, — я повесил автомат на ремень рядом с входной дверью. — Все время висит. И если кто-то начнет стучать прямо сюда, минуя коменданта, то… трудно советовать, но как чутье подскажет. Почуешь угрозу — бей прямо через дверь. Получится сбежать — дуй к самолету и лети в Сальцево, там… там к Сергею обратишься, начальнику охраны тамошнего базара, помнишь его? Вот к нему. И жди меня. Там жди, не здесь, понимаешь?
— А он меня там ждет? — удивилась она.
— Нет. Но будет. Завтра, кстати, туда и поедем, если не возражаешь.
— Зачем?
— Ну ты же на базар хотела? Вот и скатаемся — выходной же.
— Я не могу, у меня полетный лист на неделю вперед. Я же месяц бездельничала.
Я задумался, потом сказал:
— Никуда одна не ходи, договорились? Когда меня нет — просто сиди дома, как бы скучно это ни было.
— Я еще и дежурю в ночь.
— Вот как… а я ночевать в Сальцеве планировал.
— Это с кем? — подскочила она.
— С тобой вообще-то, — выдал я очевидный ответ. — Просто выедем поздно туда: здесь с утра еще надо дела переделать.
— Узнаю, что к девкам пошел, — убью.
* * *
Да, садиться в «кюбель» все же куда приятней, чем в «тазик» залезать, — никакой акробатики не нужно. И дверка ветер отсекла, оставив его снаружи, холодный и резкий. Настоящий снег пока еще не пошел, а сухую крупу, которая так и сыпала с неба, ветер сгонял с земли, не давая покрыть ее полностью. Но лужи уже замерзли, я даже не удержался, проломил в одной ледок каблуком.
Сегодня я уже по-зимнему оделся — впервые, наверное. Куртку сменил короткий тулуп, перчатки тоже зимние, разве что валенок пока не надевал — обошелся ботинками на меху от «Оганесян и Компания» на толстый шерстяной носок. Пришлось, правда, повозиться с размещением оружия. До того пистолет носил на поясе под курткой, но в застегнутом тулупе до него добираться будешь часа два, так что пришлось перевесить кобуру открыто, на ремень, что было непривычно и странно. А «ментовской» наган засунул за отворот, за пазуху, где прикрепил маленькую плоскую кобуру на сам тулуп. Нормально, там никто оружия и не ждет.
Усевшись в машине, выстывшей за ночь до ледяного состояния, постучал изнутри по гулкой дверце, больше всего напоминающей подвешенный на петлях противень, посожалев о том, что пенопласт здесь еще изобрести не сумели. Вот из него вполне можно было сделать хоть какую-то теплоизоляцию. Или пена эта строительная, из баллончиков, тоже ведь ничего не весит. Ладно, может, и придумаю что-нибудь.