Направив луч в лицо Ирины, цыганка вздрогнула:
— А, это вы! На ловца и зверь бежит. Выйдем отсюда.
Она склонилась над печуркой, повернула рычаг. Стенка сдвинулась.
— Я уже встречалась с вами, — пробормотала Ирина, чтобы прервать тягостное молчание.
Ружа взяла ее за руку, и они поднялись наверх, следом шел Сашко.
— Кто вам велел меня выслеживать? — подозрительно спросила Ружа.
— Мне сдается, что вы — наша, советская.
— Наша-ваша, такая-разэтакая, — забормотала цыганка, — ничего вы обо мне не знаете. А я всякая. — И к мальчику: — Как тебя звать? Сашко иль еще как?
— Еще Ежик.
Он недалеко стоял от таинственной цыганки, втягивал аромат ее духов, и она казалась ему совсем не страшной, даже симпатичной.
— Так вот что, проныра, — обратилась цыганка к Сашко, — иди за ворота, осмотри улицу, нет ли подозрительных… Если что заметишь — свистни.
Ежик убежал.
— Я сама тебя искала. Что спрошу — отвечай правдиво, не то уйду, у меня нет времени.
Предисловие огорчило Ирину, она уже жалела, что рискнула пойти в подвал, ни с кем не посоветовавшись.
Ружа коснулась ее руки:
— Присядем.
И она первая опустилась на кирпичную глыбу, рядом присела Ирина, с трудом сдерживая нервную дрожь.
— Мне нужен хирург, — призналась Ружа. — Я знаю, что вы терапевт, а мне, повторяю, нужен хирург.
— У меня есть друзья-хирурги.
Ружа долго не отвечала, потом встряхнула пышными волосами, сказала:
— Рисковать не имею права. Доверюсь только вам.
— Я готова, — приподнялась Ирина, еще не понимая, к чему ей надо быть готовой.
— С пустыми руками? А инструменты? Медикаменты?
— Принесу из дому.
Ружа остановила ее:
— Погодите. Сегодня я занята. Приходите сюда завтра вечером, как стемнеет. — И приказала вернувшемуся Ежику: — Иди покарауль еще, нам надо поговорить.
Ирина опять села. Ружа мягко сказала:
— Не подумайте обо мне плохо. Вы — женщина и должны понять… Да, порой я противна сама себе… Но что мне оставалось делать? Другого оружия у меня нет. Я стараюсь мстить, как умею. Прошу понять меня правильно и простить. Мне хочется оправдаться перед вами.
Теперь Ирина совсем растерялась и не знала, что ответить на странные слова этой женщины. Но цыганка разом сама переменилась.
— Впрочем, сейчас не время, — прервала она себя на полуслове. — У вас есть жених или хороший друг?
Ирина невольно вздрогнула, замялась:
— Не знаю, как сказать…
— Жених есть, — убежденно подтвердила Ружа. — Так знайте, за вами следят.
— Кто? — вырвалось у Ирины.
— Фашисты. — Она поднесла фотокарточку к глазам Ирины. — Это вы?
— Я, — узнала себя Ирина. Она была снята в легком платье и соломенной шляпе.