Во все времена на Земле не переводилось дебильное племя сынков богатых родителей, которых в народе называют 'мажорами' и их надменные скучающие рожи за шестьсот лет нисколечко не изменились. По большому счету отпрыскам богатейших новгородских семей было наплевать на предстоящее шоу, и они пришли в трактир только потому, что билеты на концерт стоили очень дорого, а понты они и в 15 веке дороже бабла!
Если судить по выражению скучающих лиц пресыщенного молодняка, то они явно решили покуражиться над Машкой и высказать свое громкое 'фи' заезжим комедиантам, но их ждал жесткой облом.
После непродолжительного выступления труппы Садко, в скоморохов полетели объедки со столов, а распоясавшиеся 'мажоры' начали возмущенно орать, чтобы выпускали 'гишпанку', а этих деревенских уродов прогнали взашей.
Чтобы как-то успокоить обстановку, я был вынужден поменять программу концерта и вызвать огонь на себя. Выйдя на сцену, я исполнил на гитаре пару вариаций на испанскую тему и спел 'Воеводу'. Народу моя игра и песня понравились, и на этот раз в артиста полетело серебро, а не огрызки.
Пока публика находится в благодушном настроении, настала пора выпускать Марию, поэтому я дал отмашку Садко и за моей спиной медленно открылся занавес. Увидев предмет своего интереса, мажоры заорали как спартаковские болельщики на трибуне, и я испугался, что Машка, перепугавшись, сбежит за кулисы. Однако девчушка уже вкусила сладкий яд славы и, помахивая веером, бесстрашно продефилировала по сцене, покачивая бедрами, как я ее научил.
Публика перешла на свист, и я, чтобы прекратить эту вакханалию, ударил по струнам, ну а затем наступила Машкина очередь выносить мозг оборзевшим юнцам.
Описывать, что происходило дальше невозможно, для этого никаких слов не хватит. Подогреваемая воплями публики, Мария буквально преобразилась и у меня даже появились подозрения, что не все так просто с этой девчонкой, и вполне возможно, что у нее в роду действительно затесалась парочка испанских грандов. Избалованная публика, въехав, что ей не 'впаривают фуфло, вместо шоколада', тут же сменила гнев на милость и смотрела на 'Марию испанскую' с обожанием и вожделением, а когда начался аукцион за право первым взглянуть на лицо испанки, в зале началась драка.
Пока соискатели испанских прелестей били друг другу рожи, я в гримерке поправлял макияж только что засиявшей на небосклоне новгородской мегазвезды. У Марии видимо началась острая стадия 'звездной болезни', так как она нисколько не сомневаясь в своих женских достоинствах, прикидывала вслух, какую сумму ей удастся выручить на аукционе. Мне бы прислушаться к речам малолетней шоу звезды, но я наивно пропустил ее слова мимо ушей, за что потом и поплатился.