— Что же касается чеченцев, надо бы выслушать господина Новицкого, которому, кажется, есть что сообщить. Штабс-капитан тем временем может вернуться к роте.
— Иди, — кивнул Овчинникову главнокомандующий. — Распоряжайся. На Анну можешь рассчитывать… Что же ты нам скажешь, Новицкий? Не вскакивай, голову расшибешь.
— Это вам здесь, Алексей Петрович, тесно, — полуфамильярно, полупочтительно заметил Сергей. — А мне так вполне свободно.
Ермолов схватил взглядом сухую, невысокую фигуру Новицкого и усмехнулся:
— Гусару везде свободно. Ну говори, что знаешь.
Сергей быстро и четко пересказал сведения, полученные от Атарщикова во время осады.
— Он убежден, что среди чеченцев видел пришельцев из Дагестана. Не просто одиночных воинов, а беладов, беков, то есть людей, наделенных властью. Каждый может привести сотню и далее больше. Из этого следует заключить, что нападение на транспорт не простая разбойная вылазка, а возможное начало серьезных действий. Совместных действий горских народов.
— Следует заключить… — протянул Ермолов. — Кому следует, господин ротмистр?
Новицкий вытянулся, забыв на секунду, что он в штатском, а не в мундире.
— Заключать будем мы с начальником штаба. А твое дело лишь сообщить. Дагестанцы, говоришь? Над этим надо подумать. Спасибо, можешь идти…
VI
Как ни гордился Ермолов своим жилищем, воздух в землянке был нехороший: сырой и спертый. Поднявшись наверх, Сергей вздохнул полной грудью и пошел к коновязи, забрать своего серого. Но его окликнули на половине пути. Он обернулся и смотрел с недоумением на подходившего к нему рослого и полного человека в черкеске, что едва умудрялась охватить жирную грудь.
— Не узнаете, Новицкий? Я — Бранский. Служили в одном полку. Помните дуэльную историю в Красном?
Сергей вглядывался и едва узнавал в обрюзгшем, красном лице черты прежнего Преображенского офицера; ладного, ухоженного, довольного собой, своей жизнью, своим окружением. Прошло чуть больше десяти лет с того вечера, когда они виделись последний раз, когда подавший в отставку Бранский устраивал прощальную вечеринку гвардейцам. Одиннадцать… даже двенадцать, быстро подсчитал он в уме, но для графа, если судить по его внешности, они обернулись не меньше чем четвертью века.
— Здравствуйте! — Новицкий взял предложенную ему руку. — Прошу прощения, что не признал сразу.
Теперь он вспомнил, что Бранский тоже ехал с той же оказией, тоже сидел в вагенбурге, отстреливаясь от приступавших чеченцев. Он помнил эту фигуру, этот громкий и властный голос, неприятно резавший уши, но ничего знакомого не приметил до последней минуты, до теперешнего момента.