— Время, время, Новицкий! Вас тоже оно задело, хотя и несколько легче. Служите?
— Да, в канцелярии главнокомандующего, — неохотно признался Сергей, будто бы заранее знал, что за этим последует.
— О! Высоко залетели! А я предлагал свои услуги Рыхлевскому, но — безуспешно. Пристроился по части заведовать провиантом.
Сергей сразу вспомнил подгнившие, позеленевшие сухари, которые доставали из ранцев егеря штабс-капитана Овчинникова, но промолчал. Бранский между тем фамильярно взял его под руку, повел в сторону и заговорил, пригибаясь к уху:
— Подскажите Андрею Ивановичу, что еще один бывший гвардеец просится к нему под руку. Мы же, однополчане, должны держаться друг друга.
Сергей попытался высвободиться, но граф держал его крепко, с недюжинной силой, и настырно говорил, говорил, словно вколачивая в мозг свои просьбы:
— …Что же за дело для дворянина, хорошей фамилии, считать свиней и баранов, пригнанных на убой?
Сергей все-таки выдернул руку и отодвинулся:
— Позвольте спросить, граф, какое же дело вы видите для себя предпочтительным?
Бранский остановился, наморщил нечистый лоб, поводил зрачками и вдруг расхохотался:
— А никакое! Знаете, Новицкий, так-таки и никакое! Но неужели здесь, в этой глуши, не отыщется приличного места для графа Бранского? Мне же, голубчик, надо жизнь заново начинать. Родитель мой скончался скоропостижно, подмосковное ушло за его долги, петербургский дом уже за мои собственные. Осталось кое-что в губерниях Владимирской да Орловской, но прилично на эти деньги в столицах жить невозможно. Хоронить же себя в лесах, кажется, еще рановато. Вот и решил переправиться за Кавказ.
— Зачем? — сухо спросил Новицкий.
— Зачем? Странный вы задаете вопрос. Зачем? Да матем же, зачем и все прочие, — должности, чины, ордена, деньги. Слышали, Мадатов, наш преображенец, тот, что ляжку мне прострелил из-за сущего пустяка? Князь! Генерал-майор! Наместник главнокомандующего в трех Закавказских ханствах! Везет же этим…
— Говорят, что везет тому, кто умеет везти, — прервал графа Сергей, чтобы не услышать оскорбительного слова, рвущегося с языка бывшего аристократа.
— Мудрость служилого люда! — отмахнулся презрительно Бранский. — Я же думаю, что первое, и может быть главное, — вовремя прыгнуть в экипаж, что идет в нужную сторону.
— Хотя бы и на запятки? — усмехнулся Сергей, которому эта беседа становилась уже совсем неприятной.
Бранский замолчал и несколько долгих секунд внимательно и холодно изучал своего собеседника.
— Так вы поговорите с Рыхлевским? — промолвил он наконец.
— Поговорю, но успеха не обещаю, — отрезал Новицкий и повернул к коновязи.