Он выехал через те же ворота, пока единственные в цитадели, и направился в форштадт, военный городок, вытянувшийся на северо-запад от собственно крепости. Селение было и вовсе огорожено небольшим бруствером, едва ли в рост человека, и то не гренадера, не мушкетера, а егеря. Там, среди военных палаток, возвышались два подведенных под крышу сруба, меж которых тянулась крыша огромной и глубокой землянки.
У входа в подземное жилище стоял Атарщиков, опершись на упертое прикладом в землю ружье.
— Что смотришь, Семен? — крикнул, подъезжая, Новицкий; он был рад, избавившись от Бранского, вдруг увидеть приятного себе человека. — Нравится?
— Куда нравится? — едва повернул голову проводник. — Это для чего же придумали? Всех разом захоронить?
— На зиму приготовлено. Построят за лето крепость, останутся солдаты с казаками. Те, что дежурят, будут заходить за большой вал. Свободные останутся здесь. Ты же сам говорил, что местные в землянках живут.
Атарщиков сплюнул:
— Живут! Так живут, что и звери иной раз не позавидуют. Но кто же живет — байгуши, лодыри, нищие. Ни коня, ни ружья, ни бабы. Они и за Терек если пойдут, одного мальчонку ухватят вдесятером, да продадут, да поделят, что там придется на каждого. А русскому под землей хорониться совсем негоже. Ты подумай сам, Александрыч, если кто из них заболеет — мор тут же по всем пойдет.
Новицкий понимал, что казак прав, и возражал, только желая услышать здравые суждения знающего жизнь человека.
— Если пол досками застелить, стены обшить, как у командующего, да перегородки поставить — может, и обойдется.
Атарщиков покачал головой:
— Совсем не понимаешь, да? Здесь за каждую доску кровью плачено. Ты где-нибудь лес видишь?
Сергей привстал на стременах, огляделся. С трех сторон он видел только ту же степь, по которой они пришли из Червленной. И только на юг, за Сунжей, где-то примерно в версте от берега виднелась темная стена леса.
— Вот-вот! — Атарщиков подошел к нему ближе и глядел в том же направлении, что и Новицкий. — А там за каждым деревом ружье, где-то, может, и два. Эти топором по веткам, те в них пулей. Из-за каждого бревна, мил-человек, такая сражения происходит, что куда там баранам. Все крепости, все станицы здесь на линии, считай, на крови казацкой и солдатской построены. Что говорить: завтра пойдем, сам и увидишь.
Сергей изумился:
— Куда пойдем, Семен? Я только что от командующего, он ничего не сказал.
Казак широко ухмыльнулся:
— Тебе не сказал, сам же подумал. А солдат, Александрыч, он все знает. Он, скажу тебе, сегодня знает и то, о чем генерал только завтра соберется размыслить. Вот как!