Данте мягко улыбнулся, и от этой улыбки у нее мороз пошел по коже. Тело Дженни никак не хотело перестать реагировать на этого мужчину.
Данте сделал жест, приглашающий ее продолжить прогулку:
— Давай пройдемся по дорожке до террасы.
Игра продолжается, подумала Дженни.
— Что мне ждать от Люсии на этот раз? — спросила она.
— В присутствии деда она будет сама сладчайшая любезность, — сухо ответил Данте.
— Как она восприняла отъезд Эньи?
— О-о! Она сказала, что неправильно сориентировалась в ситуации, когда решила, что приезд Эньи чрезвычайно обрадует меня. Люсия большой специалист сокращать потери, когда больше не видит для себя преимуществ. Попросту говоря — выкручиваться.
— Ты очень цинично говоришь о ней.
Данте пожал плечами:
— Она именно такая. Тетя София, с одной стороны, потворствовала ей во всем, а с другой — в общем-то и не занималась ею. Люсия в очень раннем возрасте смекнула, как можно манипулировать матерью, да и всеми окружающими тоже. Меня это дико раздражает в ней.
— Потому что ты сам — игрок?
Глаза Данте как-то странно блеснули.
— Намного лучший игрок.
Благодаря тотальному контролю над всем и вся, подумала Дженни.
И тут же представила себе, каково это — испытать на себе в постели его властность и уверенность.
Обед проходил в комнате, из окна которой открывался великолепный вид на плавательный бассейн. Подсветка придавала воде голубое свечение, а в дальнем конце бассейна, где бил фонтан, искрили и сверкали брызги. Вокруг бассейна были расставлены статуи римских богов, высокие вазы с цветами и шпалеры, увитые виноградом. Вид был настолько захватывающе красивым, что Дженни переводила на него взгляд каждый раз, когда в беседе возникала пауза. Несколько мгновений созерцания этого великолепия позволили ей расслабиться от напряжения и перевести дух. Изображать Беллу, следить за каждым своим словом — все это требовало от нее огромной внутренней сосредоточенности.
Конечно же за обедом она была под прицелом — но не Марко, а Люсии. Марко, спокойный и умиротворенный, сидел, откинувшись на спинку стула, наблюдал и слушал, а вот «дорогая кузина» обрушила на Дженни лавину вопросов, на которые она, впрочем, смогла ответить без труда. Пока.
— Дома тебя ждет кто-нибудь? Бойфренд?
— Нет. А у тебя есть кто-нибудь?
Небрежное пожатие плечами.
— Никого особенного. Я без проблем могу подцепить, кого захочу, если потребуется.
Самоуверенность и высокомерие, порожденные большими деньгами, подумала Дженни. У Данте, похоже, такое же отношение к женщинам. Расставание с Эньей не взволновало его ничуть — видимо, чувствам в их отношениях места не было.