Не все приглашенные вели себя дружелюбно. Кто-то смотрел равнодушно. Были откровенно злобные взгляды. Дар отирался около шикарной брюнетки, если не ошибаюсь, той самой, с которой он вел «государственные дела».
«Ну и что мне делать? Напиться с горя? Устроить скандал? Со зверской рожей потаскать эту Лаурку за лохмы? Чего я этим добьюсь? Сама унижусь и его опозорю. Вот же стерва! Смотрит так ехидно, словно наслаждается моментом своего триумфа. Как же с ним поговорить? Скакать за ним по залу и отковыривать от этой дамочки? Не хватало! Дождаться окончания бала и отловить по дороге? А если раньше удерет? Караулить у дверей?»
Воображение тут же нарисовало картину «Я в засаде со скалкой».
«Обхохочешься. Черт, да хватит ее за задн… мягкое место щупать! Все равно не найдешь! Ничего там не выросло! Ой!»
Тут до меня дошло: я ревную. С ума сойти! Я его ревную!
«Ну и какое мы примем стратегическое решение?»
Меня сподвигла правильная мысль: «А пойдем-ка мы в люди». Я сползла с трона и почапала к своей «могучей кучке». В голову пришло «левое звено, правое, центристы». У меня начиналась истерика. Допрыгалась. Раз за разом взгляд возвращался к Дарниэлю.
И что? Мне предстало дивное зрелище: брюнетка настойчиво висла на его руке, наслаждаясь оказанной благосклонностью и между делом пытаясь выпрыгнуть из платья. И ему это, черт побери, нравилось! Стиснув зубы, я пошла дальше. До меня доносились обрывки фраз:
— Красивая…
— Она не в фаворе, не подходи к ней…
— Боги, какое недоразумение…
— Фи, во что она одета…
— Надо навестить Лаурелин, засвидетельствовать ей свое почтение…
«Значит, эту… (нецензурно) зовут Лаурелин. Я запомню это имя».
Наконец я дошла до своих друзей.
— Как ты, девочка? — сочувственно поинтересовался Айлонор.
— Плохо, Айлонор, очень плохо. Совсем не представляю, что мне еще осталось делать, — расстроенно призналась я.
И получила совет:
— Как что? Танцевать, конечно!
Мрачно последовав его совету, я покружилась в нескольких турах, даже не понимая, какой танец и с кем танцую.
Рель подошел и тихо шепнул:
— Рика, сейчас будет перерыв в танцах, спой.
Наступила тишина, прерванная оглушительной просьбой Малика:
— Спойте, Повелительница, просим вас!
Его поддержали другие. Кто-то принес кресло, кто-то — гитару. Дар повернулся в мою сторону и посмотрел с непонятным выражением. Что ж, наверно, это мой шанс. Собравшись с духом, я запела, не отводя от мужа глаз:
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Ведь я забыть тебя была готова,
Зачем же тень твоя приходит снова,
Жестокой болью душу мне казня?
Любовь, зачем ты мучаешь меня?