— Ясно. Жена, говоришь, выгнала. А где он сейчас живет?
— В кабинете, — как нечто само собой разумеющееся, сказала Людмила.
— Как — в кабинете?
— Так. А что, ему нормально, тем более что в подвале душ есть. Сдвинул две кушетки — и вот тебе кровать…
— Надо же, — Пахомцева покачала головой. — Уролог вторую неделю живет у себя в кабинете, а я только сейчас узнаю об этом! Это же непорядок! А вдруг он заснет с сигаретой в зубах и спалит поликлинику? А охрана в курсе?
— Конечно — в курсе, Татьяна Алексеевна, — улыбнулась Людмила. — И санитарки в курсе. Они же по утрам у нас убираются.
— Боже мой! — Пахомцева в ужасе схватилась за голову. — Куда мы катимся?
— Да не переживайте вы, — Людмила махнула рукой, словно говоря: «Пустяки все это». — Жена ему уже звонить начала, еще день-два, ну, максимум — пять, и обратно примет. Можно подумать, что это в первый раз…
— Люда, а Дерюгиной, которая с циститом к вам приходила, он так и сказал: «Была бы ты на пятьдесят лет моложе, тогда бы я тебя полечил во все отверстия»?
— Да, — кивнула Людмила. — Она переспросила, так Игорь Сергеевич повторил. Погромче.
— Боже мой, куда мы катимся? — вздохнула Пахомцева. — Ступай к себе, а то он без тебя кого-нибудь изнасилует.
— Можно подумать, что он меня сильно стесняется! — фыркнула Люда. — Он у нас человек простой, без комплексов.
Пахомцева вышла следом за ней, заперла дверь (ее медсестра вчера слегла с гриппом) и, энергично стуча каблуками по полу, пошла к главному врачу.
— Антон Владимирович занят, — сказала Юлия Павловна, увидев в дверях Пахомцеву.
— Кто у него.
— Мужчина с претензией…
— От Сабурова.
— От Сабурова.
— Прекрасно. Скажите, пожалуйста, Антону Владимировичу, как только он освободится, что и ко мне сегодня приходила женщина с жалобой на Сабурова. А еще скажите, что Сабуров, который день уже ночует у себя в кабинете. Если Антон Владимирович пожелает узнать подробности — у меня они есть.
— Все передам, — пообещала Юлия Павловна. — Мне кажется, что Антон Владимирович в курсе того, что Сабуров ночует в своем кабинете.
— Тем лучше!
Татьяна Алексеевна вернулась в свой кабинет и продолжила прием.
Подписала три посыльных листа, разрешила продление длительного больничного листа пациенту с обострением язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, отказала в открытии посыльного листа бодрому пенсионеру, пообещавшему пожаловаться на нее президенту… Рабочий день подходил к концу, а она все никак не могла выкроить хотя бы четверть часа, чтобы составить план завтрашнего занятия по выдаче врачебных свидетельств о смерти.