Вообще-то Сергея брало сильное сомнение, что Никитич на самом деле отправился к липам. Возможно, он пошел по своим таинственным ночным делам.
Никитич не говорил, но по обмолвкам, по намекам, Сергей понял, чем зарабатывает на жизнь его хозяин кроме пасеки.
Жизнь крестьянина в Песковской губернии — да, до сих пор губернии, хотя большевики у власти уже восемь лет — тяжела и голодна. Сырой, холодный климат, бедные почвы не позволяли вырасти ничему более-менее подходящему для пропитания в достаточных количествах. По словам Никитича, хлеб до революции приходилось покупать. Покупать! Хлеб! Крестьянам! А для покупок нужно что? Правильно, нужны деньги. Которые, к сожалению, из земли не растут. А того, что растет, не хватает самому, не только на продажу. Поэтому большинство песковских крестьян занималось так называемым отхожим промыслом. Несмотря на подозрительное название, промысел заключался в следующем: в свободное время, то есть чаще всего зимой, крестьяне изготавливали что-то на продажу. Корзины плели, горшки обжигали, печи клали, игрушки-свистульки делали, гусей выращивали, лён, рыбу ловили, шкуры выделывали, в лесу охотились. Свечи восковые лепили. В общем, не хочешь с голоду подохнуть — научишься крутиться. А Сергей всю жизнь думал, что крестьянский труд тяжелый, но тупой: ковыряйся в земле с утра до вечера и всего делов. А тут такой бизнес крутится, куда там всяким ЧП.
Ремесла, как Сергей понял, в основном делились по деревням и семьям. То есть, в одной деревне проживают знатные горшечники, в другой, скажем — кожевенники или пивовары. Где чем проще заниматься, там то и развивается. В деревнях, кроме того, были люди, которые себе отдельное ремесло выбирали: кузнецы, портные, знахари. Старик Кузьмич, к примеру, печник. Никитич, Сергеев хозяин, для себя выбрал ремесло пасечника.
Сергей, наверное, на его месте тоже бы пасечником стал. Работа не тяжелая, пасти пчел, как коров, не нужно, сена им запасть, как лошади — тварь прожорливая! — не нужно. Разве что ульи таскать к цветущим местам тяжеловато. И рой ловить, когда он вылетит. И мед выгонять из сот. И воск вытапливать. В общем, тоже не печенье перебирать, но все-таки полегче обычного крестьянского труда. По крайней мере, с медом, а не с навозом.
Мёд, свежий, еще теплый, Сергей попробовал. Никитич натянул на него широкополую шляпу с черной плетеной сеткой — Сергей еще подумал, что в такой шляпе удобно банки грабить, никто не опознает — открыл крышку улья. Пчелы оттуда вовсе не вылетели грозным жужжащим облаком, как в мультфильмах, ползали туда-сюда и взлетали только по своим делам. Никитич выпустил струю дыма из «дымаря» — забавной штуки в виде банки с носиком и гармошкой. Пчелы попритихли, Никитич вытащил рамку с сотами, которые Сергей до этого видел только на этикетках в супермаркете, вырезал кусочек сот и протянул помощнику: