– Ты что-то знаешь? – правильно оценила она мои раздумья.
– Тебе это надо? – Я с сомнением посмотрела ей в глаза. Мало тут одного одержимого ученого.
– Надо, наверное.
– Давай так, – приняла я решение, – идем обедать… втроем. По крайней мере, попробуем. А после обеда я тебе все расскажу. Боюсь, если ты это узнаешь сейчас, двоих вас я уже не дотащу.
– Договорились! Вольфганг! – почти крикнула Хлоя в ухо профессору. – Обедать пора!
– Угу! – не отрываясь от тетради. – Идите…
– А ты?
– Угу…
– Тогда вставай! – Сарториус послушно поднялся со стула, не прекращая, однако, писать. – Понятно… Петь, бери его под руку и веди, а я ему тетрадочку держать буду.
Таким манером мы и добрались до столовой. Перед самой дверью Хлоя снова попыталась привести Сарториуса в чувство. Он посмотрел на нее почти вменяемыми глазами, огляделся, нахмурился, решил что-то для себя.
– Обедать! – распахнул перед нами дверь.
Сегодня в столовой было как-то непривычно тихо. Мы пришли последними и заняли оставшиеся места, но что-то было не так. Тихо? Да. Все обедали молча. Но еще – за столом было гораздо свободнее. Он был накрыт не на двадцать четыре персоны, как обычно, а на двадцать. Кого-то не было. Алберт на дежурстве. Но кроме него нет Жоржа, Лео и… Церцеи. И лица у всех какие-то задумчиво-отрешенные.
– А что случилось? – Мой голос в тишине прозвучал очень громко, хотя я спросила почти шепотом.
Леда обернулась в мою сторону. Недоумение на ее лице позволило мне сделать вывод, что мы пропустили что-то важное. Я посмотрела на Хлою и встретилась с ее ничего не понимающим взглядом. Потом мы дружно уставились на подругу.
– Вы что, новости с утра не читали? – Мы отрицательно помотали головами. – А-а-а. Арчибальд Берц объявил себя банкротом и сбежал за границу. Все его капиталы оказались там же. Сейчас службы короны пытаются добраться до его счетов.
– Ангидрит твою! – Я первый раз выругалась, так сказать, в обществе. А мы там в своем флигеле ни слухом ни духом… – А Церцея?
– Ее нет с самого утра.
Мне показалось, что Эрсель знает гораздо больше, чем сейчас сказала.
– Да, подрезал-таки крылышки дочурке папаша Берц, – зло выпалила Клотильда. – Шлимаззл поц…
Лично у меня отпала челюсть. Хорошо, что еще в рот ничего положить не успела, а то оконфузилась бы. Аппетит у меня от новости, сами понимаете, нисколько не испортился, скорее наоборот. Это пусть Берта переживает за «подругу». Но Клотильда меня порадовала. Я наивно думала, что заковыристо ругаться умею только я. Оказывается, леди Звейздец тоже обладает этим талантом. Мысленно пожимаю руку.