Уголок рта Ив как будто еле заметно дернулся; но нет, должно быть, Лоуренсу показалось.
Похоже, что-то в этом разговоре ее веселило.
— Ты не собираешься меня спросить, чем я торгую?
— Ты не стала расспрашивать, чем занимается моя спутница, так что я отвечу любезностью на любезность.
Этот разговор заставлял Лоуренса нервничать — но совершенно по-другому, чем во время бесед с Хоро.
Но все же это увлекательно, подумал он про себя; и когда в комнате раздался смешок, Лоуренс не сразу сообразил, что издал его он сам.
— Хе-хе-хе. Отлично. Просто превосходно! Сколько я надеялась, что встречу молодого торговца со спутницей, и я так рада, что заговорила с тобой, Лоуренс! Не знаю, так ли ты примечателен, как кажешься, но ты явно не какой-нибудь мелкий лоточник.
— Твои комплименты — большая честь для меня, но я бы попросил потерпеть чуть-чуть, прежде чем пожать мне руку.
Ив ухмыльнулась.
Ее ухмылка настолько напомнила ему кое-кого, что он почти ожидал увидеть высунувшийся из-под губы клык.
— Я знаю, что ты не какой-нибудь трусливый дурачок, — сказала Ив. — И твое лицо с самого начала было совершенно нечитаемым. Вижу теперь, почему старый Арольд тебя любит.
Лоуренс принял лесть.
— Что ж, вместо вопроса, чем ты торгуешь, могу я спросить кое-что другое?
Ив продолжала улыбаться, но Лоуренс видел, что до глаз эта улыбка не доходила.
— И что именно?
— Сколько стоит твоя услуга? — Лоуренс кинул пробный камешек в черный бездонный колодец.
Насколько он глубок? И есть ли там, внизу, вода?
И эхо вернулось к нему.
— Я не прошу ни монет, ни товаров.
Лоуренсу показалось, что ее мучает жажда; но тут же она протянула ему кувшин и продолжила.
— Все, что я прошу, — чтобы ты и дальше беседовал со мной.
Вернувшееся эхо оказалось слюняво-сентиментальным.
Лоуренс очистил лицо от всяких следов эмоций и бесстрастно рассматривал Ив.
Та хихикнула, потом пожала плечами.
— Ты хорош, да. Но — нет, я не лгу. Вполне естественно, что тебе это кажется странным, но когда есть кто-то, с кем я могу поговорить, не скрывая, что я женщина — да еще и торговец в придачу, — это стоит дороже, чем золотая лима.
— Но дешевле, чем румион?
То, как она среагирует на небольшое поддразнивание, покажет твердость ее духа.
Ив, похоже, понимала это.
— Я торговец. В конце концов, деньги — то, что важнее всего, — с жесткой улыбкой ответила она.
Лоуренс рассмеялся.
С подобным собеседником он мог с легкостью и всю ночь напролет болтать.
— Но я не знаю, что из себя представляет твоя спутница. И предпочитаю, чтобы нашим разговорам никто не мешал. С угрюмым собеседником любое вино становится невкусным.