В ожидании тарелки, что продолжалось с полминуты, Мариан не утерпел, завернул четвертинку яйца в листик салата и сунул в рот. Из-за чего так и не смог выступить с заранее заготовленной речью.
Стефан разлил остатки вина из второй бутылки, Мариана обошли, так как Мажена забыла дать ему рюмку. Алиция на время оставила Юлию в покое и принялась выяснять, чем порадовать Олафа на десерт. Суровый швед из предложенных вариантов выбрал молоко и коньяк. Испугавшись, что мы вот-вот начнем убирать со стола, Мариан преодолел врожденную медлительность и смёл все подряд, демонстрирую просто рекордную скорость. Мы наблюдали за ним чуть ли не с нежностью.
— Смотри, как здорово, — радостно сказала я Мажене. — Ничего не придется выбрасывать.
— Вынуждена с тобой согласиться…
— Как можно выбрасывать?! — несколько невпопад воскликнул Мариан, предусмотрительно сгребая в свою посудину остатки риса с мясом и салат. — Помешались все, только и делают, что выбрасывают, а у человека потом проблемы возникают!
Навалив с горкой полную тарелку, он несколько успокоился, поскольку можно было уже не торопиться.
— Предлагаешь оставлять объедки в кастрюлях и на тарелках, пусть все протухнет? — спросила я с любопытством.
— Да что там протухнет! Я про другое говорю. Водолазы уже перестали нырять, полицейские сворачиваются, вечером плохо видно, а ночью вообще… И какого лешего выбрасывать?
Исполненный осуждения взгляд его был направлен на Юлию. Это именно ее, кто бы сомневался, он считал виноватой в том, что случилось с его авоськой. По всей видимости, парень весь день проторчал над озером у омута, следя за водолазами. Тяжелой такую работу не назовешь, смотри себе и смотри, поэтому продержался он довольно долго, особенно если принять во внимание призрак грозной сестры, маячивший у него перед глазами.
— Нашли что-нибудь? — полюбопытствовал Стефан.
Мариан потешил себя последним кусочком вырезки и сыто вздохнул:
— Ну, нашли. Один рукав от свитера зятя, наполовину отрезанный, а наполовину отодранный. Набит был камнями. И с двух концов узлами носки завязаны, только носки уже на выброс. Один зятя, другой мой. И больше ничего, хоть бы брюки достали!
— И что? Велели тебе опознавать, чей рукав?
— А то…
— И ты опознал?
— А то! Конечно, у свитера узор такой зеленый. И сестре сказали опознавать, она подтвердила. А пани Буцкая так к моей сестре и не пошла!
Сказано это было с жуткой обидой, просто смертельной. Юлия взирала на Мариана с сочувствием, но, понятное дело, молча. Честно говоря, все в этот момент замолчали, ибо не знали, что сказать.