Андрей вдруг понял, что вот только что в его голове мелькнула какая-то мысль, и не просто мысль, а решение вопроса, который только минуту назад был неразрешимым. Джеф попытался что-то сказать, но Андрей резко поднял руку, призывая того к молчанию. Поняв этот жест правильно, ветеран не проронил ни слова и подал знак остальным помалкивать. Даже падре внял этому молчаливому приказу. Оно, конечно, он мог своей волей отменить любое решение командира отряда – надо заметить, многие представители инквизиции этим грешили направо и налево, лишний раз теша свою гордыню и, сами того не замечая, впадая в этот тяжкий грех. Но кто уличит в прегрешении того, кто сам назначен искоренять подобный порок и при этом имеет большие полномочия? Падре Томас в этом плане выгодно отличался от остальных, потому как был искренне верующим и служил делу Господа всей душой.
«Да что же это такое. Ведь только что… Нет, ну потом ведь вспомню, да поздно будет. Вот же, блин, посетила мысля, посидела и ушла. Думай, балда, думай, башка дырявая. Так, давай назад. О чем мы говорили? Так, говорили о том, что перебить тихо кочевников не удастся, всполошатся остальные, все правильно. Еще Джеф сказал, что с нас хватит и этой сотни, и это так, тогда мы сумели перебить отряд из семи десятков только потому, что мальцы из-за укрытия очень сильно их проредили из карабинов. Стоп. Есть».
– Подобьем бабки.
– Что, сын мой?
– Не столь важно, падре. Итак, напасть мы не можем, так как обязательно поднимем шум и навлечем на себя остальные три отряда.
– Сэр, вы забыли, что даже в этом отряде не меньше сотни воинов.
– А ты, Джеф, по-моему, забыл, что перебивать командира иногда бывает вредным для здоровья, – жестко отрезал Андрей. Нет, если бы они были в своем тесном кругу, то этой отповеди, возможно, и не было, хотя и не факт: совета-то Новак сейчас не просил, а здесь к тому же присутствовали падре и староста.
– Прошу прощения, сэр. Это больше не повторится.
– Надеюсь, что так. Сколько они смогут погрузить в свои кибитки соли? Я думаю, одна осилит не меньше двух тысяч фунтов, всего же мы видели четыре кибитки, а это восемь тысяч фунтов. А сколько мы собирались добыть этой самой соли? – чуть больше двух тысяч фунтов. Мысль улавливаете?
– Даже не думай, сын мой, – всполошился падре. – Я готов поддержать безумную атаку во имя спасения людей, но подвергать риску отряд лучших патрульных на всей южной границе ради добычи и не подумаю. Что ты так на меня смотришь? Да-да, я помню, как я оценивал твоих людей, но я сейчас говорю именно то, что думаю. Ты и эти люди нужны на границе. Жаль, конечно, что вы здесь только отбываете повинность, но даже только год вашей службы на границе стоит дороже всей соли.