— Не у меня, — сказал он, криво усмехнувшись. — У него были проблемы. И не со мной. А с твоими друзьями.
Потом резко повернулся к штабелям ящиков и, потеряв ко мне всякий интерес, принялся их считать. Никаких пометок он не делал, просто шевелил губами и водил по воздуху коричневым пальцем.
— Ну что, — спросил шепотом Трофимов, — познакомились?
— Во всяком случае, его имя я теперь знаю. А как меня зовут, ему, по-моему, неинтересно.
— Сколько всего зеленых ящиков? — спросил Хуан, не оборачиваясь.
Он, видимо, имел в виду цвет маркировки — так-то все ящики были одного цвета.
— Кажется, сорок, — сказал я, не подумав.
Индеец повернул голову.
— Кажется? — переспросил он с неприятной интонацией.
— Видите ли, Хуан, я же переводчик, а не суперкарго…
— Так какого дьявола ты отвечаешь, если ты не суперкарго?
Возразить было, по сути, нечего. Я дернул Трофимова за рукав.
— Он хочет, чтобы ему доложили, сколько ящиков на борту. Кто этим занимается?
— Пжзедомский. Позвать его?
— Да уж, будь добр. А то, по-моему, наш гость сейчас рассердится.
Второй пилот не заставил себя долго ждать. Повел он себя неожиданно дружелюбно — пожал Хуану руку, а мне даже улыбнулся, хотя и несколько напряженно.
— Ну, юноша, — сказал он, — какие у вас возникли вопросы?
Я объяснил. Пжзедомский извлек из кармана сложенный листок, распечатанный на матричном принтере.
— Так, переведите ему, юноша: контейнеров с маркировкой «эм-зеленый» — сорок штук.
«Я же говорил», — подумал я мстительно.
— А с желтой? — спросил Хуан.
— «Зет-желтых» — двадцать пять.
— Почему так мало?
Это прозвучало так, что по спине у меня пробежали мурашки.
Я перевел, стараясь смягчить агрессивную интонацию Хуана.
— Не ко мне вопрос, — развел руками Пжзедомский. — Это компетенция господина Дементьева.
— Петя, — сказал я, — позови, пожалуйста, Кэпа.
Но Трофимов уже и сам понял, что разговор принимает нежелательный оборот. Он, как спринтер, метнулся к люку и исчез в проеме.
— Ты не понял вопрос? — прищурившись, спросил Хуан. — Я спросил — почему так мало желтых ящиков?
— Наш второй пилот не знает. А я не суперкарго, а переводчик. Я позвал Кэпа.
Это почему-то развеселило индейца. Правда, ухмылка у него была тоже довольно зловещая.
— Хорошо, — сказал он. — Подождем Кэпа.
Наконец Кэп явился, и начался длинный и, на мой взгляд, почти бессодержательный спор. Хуан был явно недоволен тем, что каких-то контейнеров было меньше, чем в прошлый раз; Кэп, как механический органчик, твердил, что все было обговорено с каким-то доном Эстебаном и что если у Хуана и его товарищей есть претензии по существу, то ему нужно заявлять эти претензии непосредственно дону Эстебану, а вовсе не Кэпу, который, как всем хорошо известно, не более чем рабочая лошадка с крыльями.