На экране появилась заставка с секундомером. Непроизвольно байкеры встали. Глаза неотрывно следили за секундной стрелкой.
Экран моргнул. Бородатый мужчина в чалме и темных очках потряс автоматом и быстро заговорил по-крымски. Перевода не последовало. Из всего потока речи единственным понятным словом было «джихад».
– Вахид Каримович, что он говорит?!
– Сейчас, сейчас…
Бородач внезапно перешел на ломаный русский:
– Всэм приехавщим даем пят днэй, щтобы убраться с нашей благословенной земли и не портить ее сваим присутствием. Если через пят днэй ви не уберетесь – против вас будет обиявлэна война!
Террорист сказал еще несколько слов по-крымски, камера отдалилась, и в кадр попал трясущийся мужик лет сорока.
– Помогите! – крикнул он.
Бородач вскинул автомат. Оператор приблизил дуло. Выстрел. Ролик закончился – и на экране вновь появилась заставка.
Райды стояли оглушенные. Кто-то коротко выматерился. В глазах Джинджер блестели слезы.
– Вахид Каримович! – Низкий голос Дэйзи привел в чувство собравшихся. – Скажите, что говорилось на крымском?
– Они хотят, чтобы Крым перестал обслуживать туристов. Они, мол, оскверняют нашу землю своими привычками, алкоголем, развратом. Не должно мусульманину обслуживать неверных. И тому подобное. Еще требовали выпустить из тюрьмы их сторонников, обеспечить безопасность всем членам организации и принять меры по выдворению неверных. Иначе – будут захваты, взрывы. И тому подобное.
Из дальних рядов кто-то яростно крикнул:
– А сами-то как к ним относитесь?!
Байкеры расступились, вперед вышел белокурый парнишка, сжимающий кулаки.
– Что вы, мусульманин, думаете по этому поводу? Вы нам объявляете джихад, да?
Вахид Каримович оперся на спинку стула и негромко заговорил:
– Молодой человек, лично я вам ничего не объявляю. Увы, многие мусульмане сознательно извращают понятие джихада. Ислам же на самом деле не позволяет совершать теракты против невоюющих сторон и невинных людей. Терроризм – это не джихад, а фасад, вред, идущий вразрез с исламом. Некоторые люди используют лживые доводы, чтобы оправдать терроризм ради достижения собственных целей, но они не имеют никакого оправдания. Сам джихад – это не священная война, а стремление. Стремление к благому, к искоренению несправедливости. Джихад – это усердие в совершении праведных деяний. Мы, хвала Аллаху, живем в благословенной стране. Наш джихад состоит в общем мире и взаимопонимании. Сейчас наша молодая страна нашла общий язык со своими соседями. Нам не стоит его терять.
– Вы говорите, как муфтий, – оценил речь Вахида Айрон.