Если я буду их посылать в твой другой дом, когда ты уедешь от нас, ты станешь их читать?
– Конечно.
– Твоя другая жена не станет возражать? Я могла бы научиться писать.
Арклину понадобилось довольно много времени, чтобы найти подходящий ответ.
– Твоя другая жена возненавидит меня, – вырвалось у Нанетты.
– Возможно, ты ошибаешься, – задумчиво произнес Арклин. – Если только она сумеет понять, насколько этот мир отличается от ей привычного.
– А что она подумает, если узнает обо мне? – не отставала Нанетта.
– Давай не будем говорить об этом, – сказал Арклин тихо. – Я ведь пока с тобой. Мы живем и работаем вместе – вот что важно.
– Но ты ведь бросишь меня ради своей американской жены, – воскликнула Нанетта.
Арклин поднялся, подошел к ней и обнял. Свитер мешал. Она нетерпеливо сорвала его, обнажив грудь. Она повалилась на одеяло, потащив за собой и Арклина.
Он мысленно выругался. Конечно, Нанетта восхищала его, но сейчас, прочитав письма жены и детей...
Он мягко отстранился от нее:
– Нанетта, пожалуйста, я устал. Это были тяжелые два дня.
– Ты меня не любишь, ты хочешь свою другую жену, – с горечью воскликнула Нанетта. – Ты бросишь меня и забудешь, как только мяо выполнят все, что ты хочешь.
Она встала. Ее милое личико превратилось в непроницаемую маску угрюмого гнева.
– Ты просто используешь всех нас ради своей выгоды. А потом ты бросишь нас на произвол судьбы, как прежде.
И гордо вздернув голову, она ушла в темноту ночи.
В ее словах была доля правды, с горечью подумал Арклин.
И тут он припомнил прощальные слова Мэтьюэна. Собрав письма, он спустился по бревну и, присев перед ближайшим костром, принялся жечь одно письмо за другим. Ему бы очень хотелось оставить их и перечитывать каждый день строчку за строчкой, но долг есть долг.
Только после того, как последнее письмо превратилось в пепел, он встал и направился к дому. Внезапно ему навстречу из темноты выскочила Нанетта, обняла его и принялась страстно целовать.
– Ты любишь меня, а не ее! – воскликнула она счастливо. – Ты сжег ее письма. – И она потащила Арклина к дому, захлебываясь от восторга. – Ты сжег ее письма! Ты любишь меня!
Но прежде чем лечь с ней сегодня, ему надо было сделать еще одну вещь. Он порылся в ящике и отыскал бутылочку превосходного Бурбона.
* * *
Тихо и мирно наконец наступил 1964 год. Лаосцы не обращали внимания на коммунистов Вьетконга из Северного Вьетнама, которые открыто использовали их страну в качестве плацдарма для атак на силы Сайгона. В конце концов, это были проблемы Южного Вьетнама. Уверенные в мирных намерениях Патет-Лао, большинство дипломатических миссий наслаждались покоем в столице Лаоса. Однако среди мяо никто не сомневался, что коммунисты в ближайшем будущем перейдут в наступление. А потому Арклину и не приходилось убеждать своих подопечных в необходимости быть в полной боевой готовности каждую минуту. Более того, Пей Дань, выражая общее мнение, несколько раз уже предлагал самим нанести превентивный удар. Таким образом они могли бы уничтожить с сотню солдат противника, а потерять гораздо меньше, не говоря уже о боевой закалке новобранцев.