– Тогда, господин полковник, разрешите мне лучше сейчас зачитать записку, а то у Вас досуга никогда не будет, а дело срочное и серьёзное, настоял Звонарёв.
Шварц неохотно согласился.
– При условии – сперва вместе пообедаем, Сергей Владимирович, предупредил Шварц.
Звонарёв не отказался и за обедом рассказал Шварцу, в чём суть предложений Борейко. Полковник сразу заинтересовался ими, забыв про еду, подвёл Звонарёва к большой карте крепости, где были нанесены все укрепления и батареи. Вместо обеда оба занялись обсуждением того, что предлагалось в докладной записке. Шварц понял, что предложения дельные и их следует как можно скорее провести в жизнь.
– Что бы Вам недели на полторы раньше прихать сюда! Тогда ещё не начинались бои. Можно было бы сделать многое. А теперь очень трудно или просто невозможно, – сожалел Шварц.
Затем он приказал позвать к себе на совещание командира артиллерии крепости. Вскоре прибыл пожилой полковник с сиплым голоском пропойцы. Ознакомившись с запиской Борейко, он криво усмехнулся и назвал все эти прожекты ерундой. К удивлению Звонарёва, Шварц стал яростно защищать предложения Борейко.
– Если уж называть ерундой, то это Ваш отказ от таких дельных соображений, какие изложены в записке! – резко сказал Шварц.
Полковник понял, что допустил какой-то промах, и попытался смягчить свой отказ:
– Поздно, поздно! Не начнись бои, ещё можно было бы кое-что сделать, а теперь… – проговорил полковник, разводя руками.
– Не согласен! Именно сейчас, и немедленно, надо многое сделать. А пока Вы свободны! – отпустил командира артиллерии комендант.
Когда Звонарёв уже собирался уходить, адъютант доложил Шварцу, что к нему прибыл начальник эвакуации раненых и больных района Ивангорода доктор Краснушкин. Сергей Владимирович попросил разрешения немного задержаться в штабе крепости.
– Доктор Краснушкин мой близкий родственник. Он сообщит мне новости о доме, о жене и о детях… – взволнованно проговорил Звонарёв.
– Конечно, оставайтесь сколько Вам надо! Это редкое счастье встретить на войне близкого человека.
Звонарёв около получаса ждал в приёмной, когда в дверях появился Краснушкин, похудевший, по-военному подтянутый, но по-прежнему радушный, с обаятельной доброй улыбкой.
– Здорово, брат! – обнимая Звонарёва, произнёс он. – Так рад тебя видеть, ты представить не можешь! Даже не ожидал, что так люблю тебя!
Они отошли к окну и Краснушкин принялся неторопливо рассказывать о всех новостях, какие он знал о Варе, детях.
– Скучает наша Варенька! Письма получает редко. Рвётся на фронт. И, сказать по правде, боюсь, что она добьётся своего. В одно прекрасное утро ты откроешь глаза и увидишь свою жёнушку где-нибудь на передовой. Такой у неё характер! Это не то, что моя Катя. Не может сидеть спокойно. Такая энергия – просто диву даёшься.