Пока девушка возилась с костром, мужчина о чем-то размышлял, поглаживая лошадь. Потом заявил безапелляционно:
— Ее надо распрячь!
— А запрячь мы потом сумеем? — задала Маша резонный вопрос. Она в этом сильно сомневалась.
— Сумеем, — решительно ответил Весь. — Запоминай, в каком порядке снимала сбрую, надевать будешь в обратном. Ничего сложного.
Девушка только вздохнула: ясное дело, работать снова предстояло ей, этот белоручка побоится ногти обломать!
Ничего не выходило: то ли Маша расстегнула не ту пряжку, то ли еще что, но один ремень безнадежно запутался, другой никак не удавалось отцепить. Зорька стоически сносила суету двуногих, но видно было, что скоро ей это надоест.
— Эй, путники! — раздалось сзади, и Маша от неожиданности вздрогнула: завозившись, она не услышала чужих шагов по мягкой лесной земле, а Весь так увлекся командованием, что тоже проворонил гостя. — Вам, может, пособить?
В нескольких шагах от них остановился молодой парень, невысокий, чернявый, очень загорелый, с неожиданно светлыми серыми глазами и хитроватым веселым взглядом. Он был явно из тех людей, которые кажутся хрупкими, а на самом деле они прочнее стального троса.
За спиной у него висел объемистый дорожный мешок, на поясе тоже что-то болталось, да и в целом угадывалось, что путешественник это бывалый: то ли по запыленной одежде, то ли по видавшим виды, но еще крепким сапогам.
— А пособи, — неожиданно согласился Весь, внимательно приглядываясь к неизвестному. — Видишь, как напутали!
— Сразу видать, не к рукам дело! — Путник сбросил мешок наземь, подошел к лошади, погладил ее по умной морде. — Ну-ка, милая…
В два счета он снял с Зорьки сбрую, вывел лошадь из оглобель и привязал к дереву — так, чтобы могла отойти попастись.
— А вы кто такие будете? — спросил парень.
— Артисты бродячие, от своих отбились, — гладко соврал Весь.
Путник смерил его веселым взглядом.
— Точно, артисты, — хмыкнул он, а Маша запоздало сообразила: те, кто всю жизнь в дороге, должны бы уметь лошадь распрягать! Шита их история белыми нитками! А уж от такого востроглазого ничего не утаишь… — А я тоже, считай, из вашей братии. Сказочник я. Брожу вот по миру, где что услышу, где расскажу. Примете к костерку на вечерок? Вы мне огонек — я вам историю какую-нибудь хорошую.
— Отчего же не принять. — Весь, по мнению девушки, демонстрировал какое-то чрезмерное гостеприимство. — Как тебя звать-то, сказочник?
— Раххан-Хо, — ответил тот. — Другого прозвища нет, сказочник и сказочник. А вас как величать?
— Это вот Маша Звонкая, а меня Весем Сторожем назвали, — выдал мужчина, и девушка опешила.