По сути дела, если судить по гранкам статьи, никаких финнов не было в природе. А в фундаментальной медицине и подавно. Ибо в журнале не фигурировало даже имя Тойво Карвонена, стоявшего у истоков всего проекта.
В первый момент сознание Маршалла отказалось воспринять тот факт, что Родес совершил такую подлость по отношению к коллегам. Но иного объяснения не было.
Этот сукин сын хочет перехватить мяч и лично занести его в ворота.
Раздались шаги. Пол возвращался в кабинет. «Шевелись! — приказал себе Маршалл. — Сложи гранки и переверни титульный лист, как было. И как можно дальше уйди от стола».
Сработала реакция теннисиста. Когда Родес открыл дверь, Маршалл уже стоял у стены, любуясь фотографиями босса со всевозможными знаменитостями.
— Ну что, Марш, — добродушно начал директор, что-то ты припозднился!
— У меня был скверный день, Пол, — сиплым голосом произнес он.
— Хочешь присесть и поделиться?
— Да нет, спасибо. Вы очень любезны.
— Не стоит благодарности, у меня сейчас срочных дел нет. Дело в Клэр? Хуже стало? — посочувствовал он.
— Нет-нет. Она сейчас в стабильном состоянии. Хм… Не знаю, заметили ли вы, но я отсутствовал всю вторую половину дня.
— Перестань, Маршалл, мы же тут время не отмечаем. Что-то с мальчиками?
Джафф кивнул:
— Да. Директор жалуется, что Донни хулиганит. Считает, что это может быть его реакция на… на ситуацию. Ну, вы знаете. — Голос его дрогнул — Прошу прощения, Пол, меня Лора ждет на стоянке. До завтра.
— Вот и хорошо, — улыбнулся директор. — Иди и расслабься.
— И вы тоже, — ответил Маршалл. — Не засиживайтесь!
Лора на полную мощность включила печку, чтобы не замерзнуть в машине.
— Джафф, я собралась через две минуты уезжать. Куда ты пропал?
— Послушай, Лора, — странным голосом произнес он, — мне нужно с кем-то поговорить.
— Ты имеешь в виду кого-то конкретного?
— Слушай, мне не до смеха. Мне позарез нужен твой совет;.
— Тогда давай поедем ко мне и откроем бутылку сухого.
Он передернул плечами и помотал головой.
— Можно я брошу здесь машину и поеду на твоей?
— Конечно, Марш. Садись и рассказывай.
Лора была так потрясена, что с трудом следила за дорогой.
— Да… — ахнула она. — Может, все врачи в душе индивидуалисты?
— Про себя я это точно могу сказать, — признал Маршалл, — но я все же не клептоман. Понимаешь, работа Тойво для проекта имела фундаментальное значение. Пол не просто перечеркивает всю его карьеру, он перечеркивает его жизнь!
— Согласна, — ответил Лора. — Вопрос только в том, можешь ли ты это изменить.
Некоторое время они ехали молча, пока Маршалл не сформулировал вслух одну мучившую его мысль: