Затем Карин снова наклоняется к микроскопу и произносит:
— Очень красивый синий цвет, не правда ли? Ровный и чистый, как родниковая вода.
На улице воздух застыл в тисках жары; по высохшим кронам деревьев пробегает едва ощутимый ветер и тоже кажется горячим. Дым от лесных пожаров ясно ощутим — наверное, ветер дует прямо со стороны лесного массива Чьелльму.
Пожары все свирепствуют. Сегодня утром пожилую пару пришлось эвакуировать из дома, где они прожили шестьдесят лет.
Свет режет глаза, словно вонзается зубами, с ним не справятся ни одни солнцезащитные очки, сквозь которые можно хоть что-то разглядеть. А для Малин очень важно сохранить зрение, чтобы увидеть связь между отдельными фрагментами, которые вертятся в сознании, будто кусочки горячего металла.
Малин и Зак ретируются в холл Государственной криминологической лаборатории, где относительно прохладно, усаживаются на красный диван для посетителей, вздыхают, не находя в себе сил пройти несколько сотен метров до полицейского управления.
— Тьфу, — бурчит Зак. — Я думал, жарче уже некуда.
— Еще есть куда. И этот проклятый свет. Как подумаешь о нем, сразу голова начинает болеть.
— Значит, вибратор?
— Не знаю. Может быть.
Зак проводит рукой по своему бритому черепу и спрашивает у мирового пространства:
— Кто пользуется вибратором?
Малин задумывается, не отвечает, оставляет вопрос висеть в воздухе, чтобы Зак сам нащупал связь.
— Человек, утративший способность к эрекции из-за облучения? Или имеющий проблемы с потенцией? Или тот, кому так нравится? Лесбиянки?
— Лесбиянки, — произносит Малин и выдерживает паузу, чтобы Зак понял, к чему она клонит.
— Так вот о чем ты думаешь, — усмехается он. — Lovelygirl на странице Тересы. Натали. А Юсефин? Она, по-твоему, тоже лесбиянка?
— Нет. Я о преступнике. Просто как версия.
Зак кивает.
— Кто еще пользуется вибратором?
— Больше ничего в голову не приходит.
— Может быть, какой-нибудь бедолага, утративший мужское достоинство в результате несчастного случая.
— Ты так думаешь? — переспрашивает Малин.
— Мы ведь пока не знаем. Или эти уроды из Берги придумали новый способ унизить женщину.
Перед мысленным взором Малин разворачивается сцена. Али Шакбари и Бехзад Карами напоили Юсефин Давидссон плохим вином и по очереди насилуют ее на диване при помощи синего вибратора. Гогочут, как воплощение всего худшего в мужчинах, хотя по сути оба еще мальчики.
«Расизм», — думает Малин и отгоняет эти образы.
Некоторое время Малин и Зак молча сидят на диване, вдыхают сухую прохладу, смотрят на улицу. От жары воздух над парковкой перед полицейским управлением дрожит, как в пустыне.