- Мама тоже испугалась в первый раз. Даже чуть в паморок не упала. - Смешно сказал: «в паморок».
Андрюха сделал страшные глаза, и огненный мячик взмыл вверх, к высокому потолку павильона. Там он затрещал и распался на миллионы маленьких искорок. Искры падали вниз, но до голов людей не долетали, гасли в воздухе. Андрюха восхищенно глядел на сотворенный им фейерверк.
- А где твоя мама? – спросил Дантист.
- Мама? – удивился Андрюха. – Дома…
- Она знает, где ты?
На круглом лице «огневержца» появилось недоумение.
- Она сама тебя сюда отпустила? – снова спросил Дантист.
Андрюха был озадачен вопросом Алекса. Он пытался найти ответ на этот вопрос, но подходящие слова не приходили. Дантисту и Скифу стало ясно: Андрюха никогда не задумывался на эту тему.
Следующим кто продемонстрировал им свои способности, была Светлана. Целительница.
- Вы парни здоровые оба. У вас только небольшие ранки, но они уже заживают. Я сделаю так, что следов не останется. У тебя, Алекс, совсем ерунда. С тебя-то я и начну. – Голос у томной Светланы был воркующим, он словно обволакивал слушателей с головы до ног.
Светлана положила Дантисту руку на грудь. Он почувствовал приятное тепло и легкое покалывание в том месте, куда попала пуля подполковника. Сеанс длился не более одной минуты.
- Пластырь можешь отклеить, парень. Он уже не нужен.
Дантист расстегнул рубаху и оторвал полоски пластыря. Под пластырем не было ничего, даже намека на шрам.
- А с тобой, парень придется повозиться, - сказала Светлана Скифу. – Снимай рубашку.
Скиф стянул через голову камуфляжную рубаху.
- А ты красивый, парень, - ворковала Светлана, нежно водя тонкими пальчиками по рельефной мускулатуре Скифа. – Красивый и сильный. Но сила твоя не только в крепких мышцах и боевом умении. Ты этого не знаешь точно, но догадываешься. Ты силен своей жаждой.
- Жаждой?.. – недоумевал Скиф. – Почему жаждой?
- Не той жаждой, о которой ты думаешь. Эту жажду не утолить водой. И она будет в тебе всегда, - непонятно ответила Светлана.
Дантист изумленно наблюдал за процессом лечения.
Раны Скифа затягивались и светлели на глазах, превращались сначала в белые тонкие шрамы, а потом и вовсе исчезали. Словно недавней схватки с собаками не было и в помине. Даже старые боевые отметины на теле воина становились менее заметными.
Скиф сидел с закрытыми глазами расслабленный как во время своих медитаций. Но сейчас на его лице блуждала легкая едва заметная улыбка.
- Брюки можешь не снимать, парень, - хохотнув, продолжала ворковать юная целительница. – Заживление ран происходит по всему телу. В левой лодыжке особенно интенсивно. Но сегодня шрам не исчезнет совсем. Завтра нужно повторить сеанс…