— Не пытайтесь меня обмануть, я знаю, какой вы на самом деле! — воскликнула Нора.
Винсент быстро взглянул на нее, но тут же отвел взгляд, на миг зажмурился, как от удара, и нервно провел рукой по волосам. Казалось, ее искренний порыв причинил Винсенту боль.
— Не делайте этого, Нора, вы никому не поможете, — тихо предостерег он. — Вам нужен мужчина вроде Лесли Грэхэма. Среднестатистический примерный семьянин, который уходит в девять и возвращается в пять, а в выходные косит газон на лужайке перед домом…
— Только не надо мне объяснять! — Нора сама удивлялась, как ей удавалось говорить таким тоном — спокойно, но твердо. — Я сама знаю, кто мне нужен.
— И я знаю. Вам нужен человек молодой, неиспорченный…
— Вы вовсе не старый. Вам всего тридцать пять лет! — воскликнула Нора и залилась краской.
— Девочка моя, вот здесь, — Винсент постучал себя по груди, — я очень стар. Душой я состарился уже в вашем возрасте… — Он резко оборвал себя. — Но это совсем другая история.
— Я хочу знать, — тихо проговорила Нора, молясь, чтобы ее голос не задрожал.
— Нет. Черт побери, вы сами-то знаете, чего хотите? Вы яростно противились моим попыткам затащить вас в постель, а теперь, когда я смирился с поражением…
— Это вовсе не так, и не смейте низводить наши отношения до этого уровня! — сердито выпалила Нора. Неужели у нее так мало самолюбия, что она опустилась до спора с мужчиной, который ее отверг? Но в отношениях с Винсентом не может быть простоты и ясности. Девушка интуитивно понимала: то, что отражается на поверхности, — не более чем умело созданная иллюзия, и она хотела проникнуть в суть, каких бы страданий ей это ни принесло. — Я хочу знать, что вы думаете на самом деле, что чувствуете… — Голос задрожал, и Нора замолчала.
— Решили поиграть в правду? — спросил он с убийственным сарказмом. — Я, знаете ли, давно оставил такие игры.
— Не совсем так. Может, правда и осталась далеко позади, но игры, насколько я могу судить, вам еще не наскучили.
В его серых глазах появился опасный блеск.
— Не в бровь, а в глаз. А вы, надо полагать, в душе — добродушная сельская простушка, не так ли? — с издевкой протянул Винсент. — Из тех, кто печет пироги с яблоками и домашний хлеб и каждый раз к приходу мужа греет его тапочки у камина. Согласен, Нора, мы с вами очень разные.
— Я этого не говорила. — Глаза Норы полыхали гневом, щеки раскраснелись, а губы… вопреки всем стараниям сохранить хладнокровие, губы предательски задрожали. — Я даже отдаленно не представляю себе, как пекут хлеб.
— Ничего, ради мужчины, которого полюбите, вы всему научитесь. — Казалось, он обвиняет ее в тягчайшем из преступлений.