Перед тем как завалиться на кровать, Васька (будем называть его Васька, пока не установим личность) снял ботинки. Это хорошо, надежнее скрепятся ноги. Плохо другое — придется дотронуться до носков, в которых он, похоже, приехал из Верхней Яйвы и так с тех пор ни разу не менял. Я отковырнула ногтем край скотча и отмотала приличный кусок. Теперь самая опасная часть операции — нужно осторожно, но в то же время по возможности плотно обмотать скотч вокруг щиколоток. С трудом преодолевая рвотный рефлекс, я мужественно взялась за Васькину ногу. Он как-то нервически дернулся и подхихикнул. Я замерла с ногой в руках. Не хватало еще, чтобы он боялся щекотки. Мужик еще пару раз судорожно дернулся и затих. Я приспустила носки, несколько мгновений полюбовалась видом волосатых и давно немытых ног, после чего прилепила скотч на голое тело. Ничего-ничего — когда будет отдирать, пусть почувствует, каково женщинам эпиляцию делать при помощи восковых полосок.
Пока все шло по плану. Противник, пусть частично и временно, обездвижен — правда, основная заслуга в этом не моя, а зеленого змия из бутылки. Теперь, чтобы окончательно его обезвредить, надо связать ему руки. Лучше всего, конечно, привязать их к изголовью кровати (благо, конструкция кровати позволяет). Такой способ частенько практикуется серийными убийцами и сексуальными маньяками. Но я не припоминаю случая, чтобы привязываемая жертва была на полторы головы выше и в два раза тяжелее, чем серийный убийца. Н-да, пожалуй, прикрутить руки к изголовью не получится, я вон за ноги слегка потрогала, он сразу дергаться начал, а руки-то придется поднимать. Не успею привязать одну, как второй он меня придушит.
Может быть, просто связать их, как ноги? Хотя, даже если у меня это получится, практический эффект равен нулю. Когда он протрезвеет и обнаружит себя связанным, вряд ли это приведет его в настолько хорошее расположение духа, чтобы он охотно ответил на мои острые и нелицеприятные вопросы. С гораздо большей вероятностью можно предположить, что он постарается освободиться, а потом надрать мне задницу. Случаев, когда связанный и, казалось бы, вполне обезвреженный противник умудрялся освободиться и создать большие проблемы тем, кто его связывал, в литературе описано немало.
А освободиться он попытается обязательно. Женя характеризовала его как двоечника и хулигана. Двоечники и хулиганы обычно имеют неплохой опыт уличных драк. Звание «хулиган», как и звание «отличник учебы», тоже нужно заработать. Из меня же, как показали события последних дней, боец неважный. Хотя в экстремальных условиях я действую отважно и решительно, но бить человека по лицу категорически не могу. Я не успела пожалеть о столь некстати проснувшемся пацифизме, как вдруг у меня за спиной что-то щелкнуло, как будто передернули затвор, и неприятный голос произнес: «А ну, быстро поднять руки». Я замерла и, боясь оглянуться, медленно, не выпуская скотча, стала поднимать руки, каждую минуту ожидая тычка дулом под ребра. Руки быстро устали, но столь внезапно появившийся негодяй больше никаких требований не выдвигал. Потом что-то зашуршало, кто-то захрипел, и прозвучал выстрел. Я не выдержала и повернулась. Оказалось, что реклама закончилась и по телевизору опять идет боевик. Некто в черном старательно душил оппонента в джинсах, а чуть поодаль дергалась всем телом привязанная к столбу блондинка. Блондинка таращила глаза, показывая, как ей страшно; во рту у нее торчал кляп. Действо происходило на заброшенном складе, куда главных положительных героев загнала железная рука голливудского сценариста. Я с облегчением вздохнула и опустила руки. И тут позади меня раздался звук куда как страшнее выстрела — жалобно заскрипели пружины, принимая на себя вес повернувшегося во сне мужчины. Я пулей метнулась под кровать, попутно благодаря небеса за то, что комната меблирована по старинке — под современными кроватями, сделанными из ДСП, спрятаться невозможно.