Но он же не забыл ее…
Рашель ускорила шаг и вошла в дом. Диадема зонтика на голове перестала гудеть, отключая силовое поле.
– Не промокла? – спросила Генриетта, не оборачиваясь. Она смотрела в окно – где порывы ветра продолжали терзать сад. За высокой спинкой кресла ее почти не было видно.
– У меня зонтик.
– А ты слыхала, что при частом использовании он увеличивает риск опухолей мозга?
Рашель пожала плечами:
– Я же прошла аТан…
– аТан, аТан! В шестнадцать лет рано думать о бессмертии… – поворачиваясь, Генриетта пробормотала что-то еще, но гораздо тише. – Будешь чай?
– Грог, – рискнула предложить девочка.
– Да, теперь мы смелые, можем пить, что попало, плевать на радиацию, безобразничать во флаере… добрая тетя объяснила, как отключать контрольные цепи…
Рашель покраснела. Она была уверена, что про ее опыты высшего пилотажа не знает никто.
– Грога хотим! – хрипло крикнула старушка в пространство и закашлялась. Она сильно сдала за последние годы… очень сильно. Кей, наверное, ее бы не узнал. Седые волосы, которые Генриетта перестала подкрашивать, оплывшее тело, слегка подрагивающие руки. Рашель тихонько присела рядом.
– Иди, неси грог. Он уже стоял в плите.
Девушка прошла на кухню. В микроволновке остывал прозрачный кувшин. Плита была старой, явно без блока речевого управления, но Рашель это не удивило. Она подмигнула огромному черному коту, вылизывающемуся на стуле.
– Привет, Агат.
Кот покосился на нее, но занятия не прервал. Рашель достала кувшин с грогом и вернулась в холл.
– И открой окно, девочка! – капризно потребовала Генриетта.
Холодный ветер ворвался в комнату. Очень холодный – похоже, дождь превратится в снег. Рашель поежилась и сказала:
– Так весь урожай вымерзнет…
– Конечно, – согласилась Генриетта. – Получим полную компенсацию от правительства. Цены подскочат. Десяток планет обойдется синтетическими витаминами. Ничего, зато нам весело.
Фискалоччи умела испортить самое хорошее настроение. Рашель вздохнула, и налила в бокалы горячего грога.
– Возьми с софы два пледа, тот, что потолще, дашь мне, – с прежней сварливой ноткой продолжала старушка. – Мы будем сидеть и разговаривать, глядя на прекрасную дождливую погоду…
После этой реплики Рашель расхотелось беседовать. Она сидела, кутаясь в плед, и маленькими глотками пила грог. Не слишком крепкий, приготовленный явно для нее, но горячий и ароматный. Термические бокалы были совсем новыми, и грог практически не остывал.
– Ладно, не обращай внимания на глупую старуху, – неожиданно сказала Генриетта. – О чем ты хотела меня распросить, Раш?